И был вечер, и было утро… - Игорь Анатольевич Безрук

— Я бы хотела, — пожала плечами Рита, — очень бы хотела, но у меня ничего не получается.

— Получится, обязательно получится, ты только выбрось всё из головы и увидишь, тебе станет легче.

Тут неожиданно раздался звонок в дверь. Оба насторожились. Кто там еще? Рита не знала, что и думать. Рогов тоже заволновался. Но ему-то никак нельзя расслабляться, он мужчина.

Рогов поднялся, попытался успокоить Риту, так как звонок прозвучал снова.

— Сиди, я сам подойду к двери, — сказал он ей. — Даже если это и «они», вломиться сюда им не удастся: двери у меня надежные, телефон не отключен, в крайнем случае вызовем милицию.

Но из-за двери до них донесся громкий голос Марты:

— Рогов, Рогов, открывай. Я тебе бандитов привела! Они стояли у подъезда, совсем околели. Открывай, даже если твоя пассия еще не ушла, их надо покормить. Умрут с голоду.

Рогов, чуть успокоившись, сказал Рите:

— Это Марта, я открою. Будет неудобно, если мы никак не отреагируем.

Но Рита снова стала испуганно умолять его не открывать:

— А если там действительно они?

— Глупости, — сказал Рогов, — никакие бандиты не решились бы действовать при людях. Если они, разумеется, с головой.

Но Рита настаивала на своем:

— Не открывайте, пожалуйста, они же совсем сумасшедшие.

— И всё же вряд ли пришли с Мартой. Марта сама боится всякой нечисти.

— Рогов, ты долго будешь держать нас на лестничной площадке? — снова из-за двери раздался нетерпеливый голос Марты. — Открывай, наконец, мы изрядно проголодались.

— Я открою, — Рогов ушел открывать дверь, а Рита осталась на месте.

5

— Это снова, как ты понял, я, — заплетающимся языком с трудом выговорила Марта. Она была пьяна. Едва Рогов приоткрыл дверь, она тут же переступила порог и, пытаясь выдавить из себя улыбку, скривила губы. — Но я не одна, — сказала она Рогову. — Представь, мне вдруг стало скучно и одиноко, а рядом парк, еще не ночь, я встретила приличных женщин, и мы сразу нашли общий язык. Одиночество, знаешь ли, сближает, притягивает друг к другу. Ты, главное, не удивляйся, они прелестные девчата, простые и общительные, не то, что некоторые, — кивнула Марта на Риту, заметив её в другой комнате. — У них даже есть свой шарм, свое очарование. Впрочем, сейчас вы сами в этом убедитесь.

Марта обернулась, широко распахнула дверь и громко позвала:

— Девочки! Девочки-голубушки, заходите!

«Девочки» словно только и ждали команды. Не долго думая, они вынырнули в отворе и привели Рогова в шок. Неопределенного возраста, в мятых нечистых одеждах, навеселе, как и Марта, они больше напоминали бомжих, чем «прелестных девчат».

— Девчонки, это мой Рогов, — представила им Марта Рогова, — Рогов, — это девочки.

«Девочки» слащаво улыбнулись безвольными улыбками. Одна из них даже попыталась изобразить нечто вроде реверанса, но пошатнулась и ткнулась плечом в притолоку.

— Боже, Рогов, что за прелесть, — искренне умилилась «девочками» Марта. Но Рогов с трудом нашел слова:

— Марта, Марта, ты…

Он решительно взял её за предплечье и, оттащив в сторону, спросил, не повышая голоса:

— Ты кого привела сюда, Марта? Это же… Это же… с улицы! Разве ты не видишь? Пускай они немедленно уберутся отсюда. Слышишь, немедленно!

Роман повернулся к незваным гостьям и, указав пальцем на дверь, уже громче произнес:

— Вы — немедленно вон. Во-он!

Женщины, еще не понимая полностью, что происходит, невинно пожали плечами и развернулись, чтобы уйти, но Марта настигла их строгим окриком властной особы:

— Куда пошли? Стоять! Я сказала: стоять!

Женщины замерли на месте как вкопанные. Марта переключилась на Рогова, ей было что сказать:

— Если на то пошло, Рогов, — возмущенно произнесла она, — то давай сначала разберемся, кто здесь с улицы! Разве эта фифочка не с улицы?

Рогов несколько стушевался, чувствуя за собой вину. Ему неприятно все происходящее. Но и Марта не совсем права, поэтому он одернул её:

— Я попрошу тебя, Марта, не выражаться. Здесь совсем другой случай. Девушка нуждается в помощи, я говорил тебе, что тут непонятного?

— Кажется, всё понятно, — не сдавалась Марта. — Как я сразу не сообразила?

— Тогда пусть эти дамочки уйдут. И немедленно!

— Стоять! Я еще не разрешала уходить, — снова остановила своих новоиспеченных приятельниц Марта. Они подчинились ей беспрекословно. Марта перебросила на Рогова:

— И не ори так, пожалуйста, Рогов, на моих подруг. Ты не имеешь права. Видишь, они перепугались насмерть!

— С каких это пор они стали твоими подругами? — спросил её с сарказмом Рогов.

— С тех пор, как я раскрыла им душу. И вот я спрашиваю тебя, Рогов, утверждающий, что эта девица нуждается в помощи: почему ты не можешь допустить, что и мои подруги нуждаются в защите? У тебя нет ни капли жалости к этим униженным и оскорбленным. Да ты посмотри, сколько в них благородства, сколько открытости, доброты, достоинства… Я готова прямо разрыдаться, глядя на них. И тебе нисколько не жалко их?

— Нисколько, — ответил Рогов.

Марта сникла. Кажется, она разочаровалась в нем.

— Ты стал таким толстокожим, Рогов, я прямо тебя не узнаю. Ты даже настоящим бедствующим не протянешь руки помощи, даже кусок хлеба пожалеешь. Просто уму непостижимо во что ты, Рогов, превратился. Я узнаю тебя с трудом. Прошло не более часа, как я оставила тебя, — и вот результат. Да ты взгляни на них: благородные дамы со вчерашнего дня крошки во рту не держали. Я, кстати сказать, тоже ужасно проголодалась. Ты сегодня ничего не готовил, Рогов? Ты так замечательно готовишь. Я разве тебе это не говорила? Говорила? Вот, видишь, говорила. Я не такая неблагодарная, как ты. Я умею ценить то, что еще не утратило своего лоска. Вот только ценишь ли ты меня по-настоящему, Рогов, вот в чем вопрос. Но вряд ли на него у тебя найдется ответ.