Список секс-желаний - Прескотт Лэйн

— Чертовски драматично, — бормочет он.

Лейла встает перед ним.

— Эмерсон — наименее драматичный человек из всех, кого я знаю.

— Все в порядке, — говорю я. — Ничего такого, чего бы я не слышала раньше. Уже почти не болит.

Райан смотрит мне в глаза. Он уловил это слово.

— Эмерсон, я никогда не хотел причинить тебе боль. Ни в тот день, ни тем более сегодня.

— Не льсти себе, Райан, — говорю я, приподнимаясь на кровати. — Ты просто был в списке.

— Каком списке?

— Не надо, — говорит Лейла, хватая меня за руку.

— Мой список секс-желаний, — говорю я, свирепо глядя на него. — Секс с бывшим был под номером 26.

Он смотрит на меня с грустью и, не говоря ни слова, выскакивает из комнаты. Меня захлестывает волна вины. Я не чувствую себя лучше от того, что упрекаю его. Мне стало еще хуже. От этого даже пальцу ноги становится хуже.

— Нет никакого числа 26, — тихо говорит Лейла.

Сжав губы в тонкую линию, я качаю головой и закрываю глаза. Я чувствую себя дерьмово, но не буду плакать из-за этого человека. Не буду. По крайней мере, не сейчас. Я пролила над ним столько слез, но почему-то до сих пор выплакала не все. Как это возможно? Райан каждый раз заставляет меня проливать слезы.

Глава 6

МЕДИТАЦИЯ ОРГАЗМА

Так вот оно что. Я ранила Райана, он ранил меня, я ранила его. Я должна сойти с этой карусели. Меня от этого тошнит. Даже воспоминание о флирте с Матео не может поднять мне настроение. Кроме того, я очень эмоциональна, потому что у меня наконец-то начались месячные. В это время месяца я всегда чувствую себя уязвимой и неуверенной. Но не ошибитесь, я очень благодарна, что моя маленькая возня с Райаном не будет иметь никаких напоминаний.

И все же я себя не чувствую очень хорошо. Поэтому, как маленькая девочка, я сбегаю в одно место, к одному человеку, который всегда делает все лучше.

— Мама? — крикнула я, направляясь в ее величественный особняк и бросая сумочку на диван.

Моей маме, конечно, не обязательно знать о моем списке, но иногда дочери просто нужно обнять свою мать, независимо от того, сколько ей лет.

— Эмерсон, милая, это ты? — раздается приглушенный голос сверху.

Поднимаясь, я позволила своим пальцам мягко скользить по перилам. Я выросла не в этом доме, но это было последнее место, где жил мой отец. Они с мамой купили его после того, как авиакомпания пошла на взлет. Он любил это место, все, от древесных тонов до роз на заднем дворе, заставляет меня думать о нем.

Я снова зову маму и нахожу ее в спальне, вытаскивающей коробки из старого кедрового сундука, который стоит у ее кровати с тех пор, как я себя помню. Ей под шестьдесят, но она, кажется, этого не знает.

— Что, черт возьми, ты делаешь?

— Нашла, — говорит она, широко улыбаясь.

Боже, надеюсь, я старею так же, как она. У нее все еще есть фигура, и морщины на ее лице, кажется, заставляют ее глаза выделяться еще больше. Волосы у нее совсем седые, но не сухие и непослушные. Нет, ее волосы блестят. Она прекрасна для меня, даже если я просто смотрю на нее глазами преданной дочери.

Она крепко обнимает меня, и я зарываюсь головой в ее волосы. У моей мамы самый лучший запах. Я много лет пыталась понять, что это такое, но так и не разобралась. Когда я была маленькой девочкой, я чувствовала ее запах всегда. Мне хотелось вдохнуть ее и прижать к себе. Если она поднималась по лестнице раньше меня или проходила мимо моей комнаты, я всегда знала, что она там.

— Смотри, — говорит она, беря меня за руку. — Я нашла крестильное платье Гейджа. Я подумала, что они хотели бы крестить Грир в нем.

Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться. Гейдж в платье, даже в младенчестве…

— Не уверена, что Гейджу это понравится, но Лейле понравится.

До крещения осталось всего две недели, а потом мама устраивает вечеринку у себя дома. Обычно я помогаю планировать такие вещи, но на этот раз я определенно проиграла.

— Как твой палец? — спрашивает мама. — Ты что-то сделала с этим компьютерным шнуром?

— Да, и я в порядке.

Мне не нравится, что мою маму кормили ложью, но я не хотела, чтобы она знала, что я была на шесте для стриптиза. Что касается пальца на ноге, то он не совсем в порядке. Это прекрасная смесь синего, желтого и пурпурного. Я рада, что это случилось не зимой, потому что я не могу носить нормальную обувь. Надеюсь, опухоль спадет до того, как мне придется идти в офис, иначе я появлюсь там в шлепанцах.

Несмотря на мои заверения, мама знает, что я не в порядке. Она берет меня за руку, усаживает на кровать, потом обнимает одной рукой, прижимая мою голову к своему маленькому плечу. Я редко говорю о своих чувствах, но она знает, что мне нужно. Она что-то напевает и сжимает мою руку. Мне снова пять лет, и в течение этих пяти минут я чувствую себя невероятно.

Никто не говорит тебе, что одна из самых трудных вещей в разводе — это то, что тебя больше никто не обнимает. Я имею в виду, что ваши дети бегают туда-сюда, иногда, если вам действительно повезет, они могут быстро обнять вас. Так что приятно, когда кто-то обнимает меня, когда я чувствую себя бла-бла-бла. В общем, прекрасно.

Интересно, чувствует ли это моя мама? Папа умер примерно за год до моего развода.

— Мама, — шепчу я.

Это единственное слово, которое мне нужно сказать.

— О, малышка, ты молодец. — Моя голова начинает трястись, и она берет мое лицо в свои руки. — Очень большая молодец. Я не могла бы гордиться больше.

Мамины слова волшебны, и мое сердце трепещет внутри.

— Тебе когда-нибудь бывает одиноко? — спрашиваю я. Она бросает на меня любопытный взгляд. — Я имею в виду, после смерти отца. Вы с ним были так близки.

— Вы с Гейджем ненавидели это, — говорит она, улыбаясь.

— Теперь я понимаю, как это было приятно.

Она наклоняет голову, в ее глазах вспыхивают искорки.

— Как ты думаешь, почему я ходила на массаж каждую неделю в течение первых двух лет после его смерти? Я жаждала чьих-то прикосновений.

— Я никогда этого не понимала. Я просто думала, что ты лечишь себя.

— На