Простительные грехи - Аделаида Форрест

Но это произошло. Почему-то вместо того, чтобы успокоить, его прикосновение ощущалось как заявление. Как клеймо.

Отдалённо я знала, что воздух холодный, слышала, как спереди работает обогреватель, чтобы согреть его. Лино снял пиджак и накинул его мне на плечи, но это не имело значения. Я все равно не чувствовала холода.

Я чувствовала его взгляд на себе, чувствовала неловкое напряжение, когда он смотрел на Энцо прося совета. Я знала Лино так хорошо, что это было не смешно, знала все его манеры и особенности. Я знала выражение его лица, которое означало о том моменте, когда мой веселый друг исчезает, уступив место безжалостному бизнесмену, который добивается своего любой ценой.

Я также знала, что то, как он слишком неподвижно сидит на сиденье рядом со мной — это просто затишьем перед бурей. Я чувствовала, как он кипит под поверхностью и ждет своего часа, чтобы вспыхнуть. Я знала, что только ради меня он откладывает этот взрыв. Произошло то, чего я никогда не хотела. Даже если он еще не знает всей правды, он, без сомнения, скоро узнает ее.

Коннор мертвец.

И я буду нести ответственность за пятно, оставленное на душе моего лучшего друга. Это знание как удар под дых, осознание того, что я стану причиной гибели человека, которого любила больше всего на свете.

Мое сердце колотилось в груди в бешеном ритме, а в голове крутилось одно и то же слово на повторе.

Черт. Черт. Черт.

Он не должен был узнать, не должен был увидеть меня такой слабой. Мое тело словно окаменело, а мозг лихорадочно перебирал все, что я могу сказать, чтобы спасти нас от ситуации, в которой мы не должны были оказаться. Но ничего не осталось, никакой лжи. Осталась только правда.

— Самара, — пробормотал он, пытаясь поймать мой взгляд, повернув лицо в мою сторону. Я проигнорировала его, обнаружив, что на этом пятне на ковре гораздо легче сосредоточиться, гораздо легче погрузиться в оцепенение, которое делало все немного менее болезненным.

— Голубка, посмотри на меня, — мягко приказал он. Взяв меня за подбородок, он проигнорировал вздрагивание, которое меня напугало. Руки слишком близко к моему горлу, слишком близко, чтобы обхватить и сжать. — Я никогда не причиню тебе вреда. Ты знаешь это.

Он повернул мою голову, чтобы заглянуть мне в лицо, но я все еще не могла заставить себя встретиться с ним взглядом. Эти теплые карие глаза слишком понимающие, слишком знакомые. Каждый раз, когда он смотрит на меня, мне кажется, что он заглядывает мне в душу. Я не хочу, чтобы он увидел, насколько я сломлена. Не тогда, когда я знала, что он будет искать это.

— Господи, блядь, — простонал он, прижимаясь лицом к моей шее. Его тело задрожало от ярости, как будто он мог видеть это даже без моего взгляда.

Я позволила ему обнять меня, позволила вывести нас из машины так, чтобы мои босые ноги не касались холодного пола его гаража. Его запах, наполняющий мои ноздри, ощущался как знакомое утешение — пряная ваниль и чистый мужчина. Я хотела погрузиться в то ощущение, когда меня так нежно обнимают его руки. Почувствовать, что я важна для кого-то необратимым образом.

Неизбежно.

Проведя так много лет под властью того, кто стремился только контролировать меня, использовать меня и манипулировать мной, одной мысли о том, что у меня есть власть над Анджелино Белланди, которая приходит с любовью и привязанностью, было достаточно, чтобы немного отодвинуть оцепенение. Немного помутнения.

Когда я открыла глаза, он смотрел на меня сверху вниз. Его дыхание сбилось, когда наши глаза наконец встретились, и мои руки сжались вокруг его шеи в ответ.

— Вот она, vita mia, — пробормотал он.

Перевод: Моя жизнь.

— Что это значит? — прошептала я, мой хриплый голос заставил его ноздри на мгновение раздуться. Он поднялся наверх по лестнице, свернул в спальню и осторожно усадил меня на кровать. Сев на край, он посмотрел на меня, где я свернулась калачиком.

— Моя жизнь. — Мое сердце сжалось, и в горле застрял стон. Я хотела этого. Больше всего на свете я хотела быть для него всем так же, как он всегда был всем для меня.

— Здесь ты будешь в безопасности. Энцо останется, пока я не вызову кого-нибудь из других парней, чтобы присмотреть за тобой. Он будет внизу, если тебе что-нибудь понадобится.

Мои глаза расширились, я метнулась к нему, когда он встал с кровати.

— Куда ты уходишь?

— Я должен найти его, — пробурчал он. — Он не может просто так уйти после того, что сделал с тобой.

Я схватила его за руку и потянула, пока он не сел со мной на кровать.

— Пожалуйста, не оставляй меня, — умоляла я. Я не знала, почему мне казалось таким важным, чтобы он остался со мной, но когда он наконец узнал правду о моем браке, я нуждалась в нем. Мне нужно было знать, что он не собирается уходить, нужно было знать, что он не испытывает ко мне такого же отвращения, как я сама, за все, что я терпела. Это было неразумно, даже в этот момент я знала это.

Но когда паника охватила мои легкие, я забралась к нему на колени и оседлала его бедра, чтобы обвиться вокруг него, как обезьяна.

— Самара. — Его голос стал неровным, как будто я мучила его, заставляя остаться со мной.

— Пожалуйста, Лино, — прошептала я с прерывистым рыданием. — Пожалуйста, не уходи. Ты мне нужен.

— Хорошо, — вздохнул он, наклонив голову вперед, чтобы прижаться губами к моей макушке в нежном поцелуе. Я знала, что это самое близкое к настоящему, что я когда-либо получу от него. Если это все, что я могу получить, этого будет достаточно. Это должно быть так.

Он встал, держа меня в своих объятиях, демонстрируя удивительную силу. Я, конечно, знала, что он сильный. То, как его костюмы облегали руки и грудь, не оставляло в этом сомнений. Но что-то в мужчине, который может встать без посторонней помощи, неся мой вес на себе, кажется таким нереальным. Таким надуманным.

Таким Лино.

— Давай вымоем тебя и немного поспим. Ты больше никогда не заснешь с его прикосновениями на твоей коже.

Я кивнула в знак согласия ему в шею, почувствовав, как его руки на мгновение сжали мои бедра. Он провел нас в смежную ванную комнату, усадил меня на туалетный столик и освободился от моей хватки.