Трудно отпустить - Кристи Бромберг

Кряхтение. Удар. Стук.

Мейсен подносит банку пива к губам, и я, вскинув брови, спрашиваю:

– Попытка избавиться от похмелья?

Кряхтение. Удар. Стук.

– Черт, даже если бы после мне действительно светило похмелье, я все равно покувыркался бы с Сэйди… или Сэнди? А может, Шелби. Не помню, как ее звали, но даже если бы секс с ней вызывал похмелье, я все равно с ней переспал бы, потому что эта крошка меня вымотала. Эта фигня, – приподнимает он банку, – нужна мне просто, чтобы пережить утро.

Чертов Мейсен.

Обычно он мне нравится. Но в данный момент совсем наоборот.

Возможно, потому что ему перепало, а мне нет.

С другой стороны, после того как прошлым вечером я увидел Деккер, попробовал ее на вкус, ни одна хоккейная зайка не смогла бы меня удовлетворить. Хотя они уже давно меня не удовлетворяли.

С тех пор как я встретил Деккер.

Останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, и, опершись на клюшку, осматриваю арену. Вот уже долгие годы со стропил свисают синие и красные вымпелы, а на самом верху красуются плакаты, рассказывающие историю команды. Определяющие моменты в истории франшизы. Определяющие моменты в истории лиги. Пусть меня не должно это волновать, но я никогда не думал, что стану частью такой истории. Теперь же я планирую оставить в ней след.

И это делает меня плохим человеком.

Как я могу радоваться тому, что играю здесь, когда Джон не может? Как могу быть счастлив, когда занял его место?

Боже мой. Разве не поэтому я играю за «Лесорубов»? Я мог бы попасть в любую команду, которая претендовала на выход в плей-офф, но он сказал мне вступить именно сюда. Сказал, что сам бы принял такое решение. И раз уж я играю вместо него, то сделал так, как он и советовал.

Кто ж знал, что это сработает? Кто бы мог подумать, что я войду в стартовый состав, который только поспособствует развитию команды, и уже спустя год «Лесорубы» будут готовы выйти в плей-офф?

Старший брат, как всегда, присматривает за мной.

Даже после того, что я сделал.

Но именно поэтому все так запутано. Сандерсон утверждает, что продление контракта станет проблемой, хотя первоначально руководство умоляло меня играть за них… а после нарушило свои обещания. Почему я не могу просто играть, ради чего каждый день и тренируюсь?

На секунду закрываю глаза и делаю вдох. Это мое самое любимое время на арене – девятнадцать тысяч пустых сидений и только я, лед и спорт, в котором я, к счастью, неплох.

Нет ничего лучше рева толпы, когда я скольжу по льду, лавирую между защитниками в попытке сохранить шайбу. Тем не менее в тишине кроется нечто более глубокое. Как будто она отражает масштаб происходящего.

Так почему же я наслаждаюсь этим все меньше и меньше?

Почему мой талант все больше напоминает проклятие?

С чего вдруг, чтобы сосредоточиться, я стал полагаться на утренние тренировки, где только я, шайба и тишина?

– Что с тобой? – спрашивает Мейсен.

Качаю головой и бросаю взгляд на банку пива:

– Лучше бы тебе протрезветь до начала игры.

Кряхтение. Удар. Стук.

– Расслабься, капитан. До игры еще двенадцать часов, а в полдень у меня витаминная капельница. Знаешь, я, кажется, заболеваю… – он начинает ненатурально кашлять, – поэтому договорился с врачами о дополнительной порции для восстановления или… промывки организма.

– И с чего ты такой продуманный? – шучу я, прекрасно понимая, что сам не стал бы вытворять подобное.

– Хорошие гены.

– Которые не помещаются в штанах? – закатываю я глаза.

– Завидуешь? – спрашивает он, хотя мы оба знаем, что мои показатели на порядок выше.

– Допивай уже, – ворчу я.

Кряхтение. Удар. Стук.

– Может, расскажешь, кто укусил тебя за задницу, Мэддокс? – снова интересуется Мейсен. Единственный звук на арене – то, как лезвия его коньков разрезают лед.

– Не расскажу. Тем более что никто меня не кусал, – бурчу я, отказываясь смотреть в его сторону. Хотя когда Мейсен проскальзывает мимо, вырываю из его рук банку и, даже не спросив, допиваю остатки. Пиво хоть и хорошее, но это совсем не то, что мне нужно.

Кажется, в последнее время я сам не знаю, что мне нужно.

– Никто, значит? – отдается эхом его смех.

– Да, никто. А что?

Он разминает челюсть и бросает на меня вопросительный взгляд, значение которого я не совсем понимаю.

– Просто хочу узнать, что с тобой происходит.

От услышанного я замираю.

– И что, черт возьми, это значит?

– Просто мы подумали…

– Мы? – рявкаю я. – Так вот в чем дело? Остальные из команды подослали тебя, чтобы поиграть в психолога?

– Он бы точно тебе не помешал, – бормочет Мейсен себе под нос.

– Чего ты, мать твою, добиваешься? – Теперь я полностью сосредоточен на нем.

– Просто… мы волнуемся.

– О себе? О команде? Обо мне? О чем именно вы волнуетесь? – уточняю я, все еще сжимая клюшку, но напрочь забыв о шайбе, подготовленной для очередного удара.

– Твой стиль вызывает опасения. За два года ты стал тем, кто направляет нас, стал лидером… Но последние четыре месяца ты будто один играешь. Не спорю, для твоей статистики, как и для отрыва в счете, это здорово, но твое поведение подрывает командный дух. Ты ничем не лучше нас. – Замолкнув, он издает полный раскаяния смешок: – Ну, если только чуть-чуть. Мы на твоей стороне, капитан, но на льду ты будто забываешь о нашем существовании. Да, мы выигрываем, но какой ценой? Поэтому спрошу еще раз – в чем, мать твою, дело?

Его слова подобны пощечине. Пусть я и ожидал ее, но не чувствую себя менее уязвленным.

– Приятно знать, что собственная команда такого высокого мнения обо мне.

– Выше твоего собственного мнения нам уж точно не прыгнуть.

Я крепче сжимаю пустую банку.

– Да как ты смеешь… – Я замолкаю прежде, чем скажу что-либо, о чем потом буду жалеть. Черт, я же лидер команды. Это я должен делать выговоры.

Но разве можно их винить, Мэддокс?

– Это касается каждого из нас. Потому-то мы и решили поговорить с тобой. – Мейсен испускает вздох, полный разочарования. – Ты – выдающийся игрок, которого «Лесорубы» взяли, чтобы развить потенциал команды. И у тебя получается. Мы возглавляем лигу и вот-вот выйдем в плей-офф, впервые в истории клуба.

– Так в чем проблема?

– Какую цель ты преследуешь? Ты же планировал остаться в команде. Игрок, которому точно продлят контракт… но теперь кажется, будто ты хочешь пустить все коту