Дождь в моей душе - Марина Зимняя

- Шевцова, - произношу слегка осипшим голосом. Я немного простыла и больное горло время от времени дает о себе знать.

- Зовут? - приподняв брови продолжает он, вероятно он надеялся, что я представлюсь полностью.

- Александра.

- Давно вы здесь работаете, Александра? - спрашивает он делая акцент на моем имени.

- Месяц.

- И как?

Я сморю на него не совсем понимая, что он хочет от меня услышать. Он видит мое замешательство и продолжает:

- Нравится вам здесь работать?

Я утвердительно киваю, а он еще раз окинув меня взглядом, жестом указывает на дверь.

Спускаясь на свой этаж я ощущаю легкое смятение. Дверь в отдел слегка приоткрыта, Катя разговаривает по телефону. Я не собиралась подслушивать, просто моя рука застывает в миллиметре от дверной ручки, когда я слышу фразу:

- А я тебе говорю дочка она его. И фамилия, и отчество совпадают. Пожалела! - слегка повысив голос произносит она. - Девочек не пожалела, тебя не пожалела. И меня бы не пожалела если бы не справка, пошла бы вслед за вами. А у меня вообще-то ипотека. Где я еще такую работу найду. Она даже не попыталась за нас побороться. Будто такие мы великие зарплаты тут получаем, прям разорился бы… Козел! Он половину планового сократил и бухгалтерию проредил не кисло. Ни каких родственных связей значит! А зачем тогда дочку начальника охраны взяли? Ну и что что покойного! Какая разница? - не перестаёт возмущаться девушка, когда я все же распахиваю дверь.

По одному взгляду Кати понятно, что девушка не упустит возможности мне напакостить. И виной всему как ни странно моя фамилия.

- Почему так долго, - бросает мне и сразу убирает телефон от уха, как только я ступаю в кабинет. Она поняла, что я слышала часть ее разговора. И больше не собирается скрывать неприязни ко мне.

- Секретаря ждала, - спокойно произношу я.

- Дождалась?

- Нет! Сама зашла и подписала, - кладу документы ей на стол.

- И что? Получила?

- За что?

- За свой внешний вид!

- Ага! Замечание…

Катя самодовольно улыбается и кивает на мой компьютер.

- На работе нужно заниматься работой, - произносит она. - А то схлопочешь не замечание, а полноценный выговор, а там и до увольнения недалеко.

Я пробегаюсь глазами по свернутым вкладкам и понимаю, что моя относительно спокойная жизнь закончилась. Катя будет меня выживать. А мне очень нужна эта работа, так что придется стиснуть зубы.

9.

- Я разговаривала с твоим тренером. Он не хочет тебя отпускать, - говорю брату который насупившись сидит на диване. - Мот, ну чего ты уперся? - присаживаюсь рядом с ним. – Неужели тебе не жаль расставаться с хоккеем? Пять лет, Мот! Ты ведь с семи лет им занимаешься...

- Хватит! Я сказал, что все! С хоккеем покончено!

- Ты же спортсмен?

- Я лучше мяч по полю гонять буду, это по крайней мере менее затратно.

- Да не думай ты о деньгах! Ты ребенок! Не нужно тебе забивать голову финансовыми проблемами. Я разберусь. Ты же не в гольф играешь и не под парусом ходишь… Не переживай я за все заплачу.

- Где ты столько денег возьмешь?

- Заработаю!

- Ага! Шуруп! Ты не должна из-за меня лишать себя нормальной жизни. Хватит того что я и так буду сидеть у тебя на шее.

- Вот дурочек! Ты моя жизнь, - взъерошиваю волосы брата и притягиваю его к себе. - Мы со всем справимся, - говорю заглядывая ему в глаза. Не бросай спорт, прошу…

- Хорошо. Тогда пообещай мне, что не будешь против если я тоже буду подрабатывать.

- Как ты собрался подрабатывать? Газоны косить? - улыбаюсь я.

Мот и правда занялся этим делом. Большая территория нашего двора засеяна газонной травой. У папы в гараже стоит новенькая газонокосилка, которую он приобрел этой весной, а еще есть бензиновый триммер. И Матвей решил слегка подработать, раскидал по почтовым ящикам объявления со своим номером телефона и предложением за умеренную плату покосить траву во дворах всех желающих. И дело очень даже неплохо пошло. Сначала позвонили одни соседи, потом другие. В прошлое воскресенье он вообще ушел в семь утра и вернулся к десяти вечера. Я его просто потеряла. Испереживалась и издергалась вся. Собиралась идти на его поиски, потому что трубку он не брал. Уже выходя за калитку я увидела брата, шагающего мне на встречу с триммером, закинутым на плечо. Он был похож на настоящего лешего весь зеленый в ошметках скошенной травы. Его некогда серая майка была уничтожена зеленым соком, шорты аналогично майке полетели в мусорное ведро. Зато его белозубая улыбка сверкала в тот вечер как никогда, когда он вкладывал мне в руку десять тысяч, пояснив при этом, что оставил себе немного на карманные расходы.

- Стримить буду, - бормочет брат недовольно, но из моих объятий выбираться не спешит. – Я в "Контру" неплохо играю и в "Доту".

- Хорошо! Но на учебу чур не забивать! И хоккей!

- Да понял я, понял! Учеба и хоккей на первом месте, - говорит брат, поднимаясь с дивана.

- Стримить пошел? – улыбаюсь ему я.

Мот усмехается и направляется к лестнице, быстро поднимается наверх и кричит уже со второго этажа.

- Шуруп!

- Что?

- Я тебя люблю!

- Я тебя тоже, - кричу ему в ответ и вытираю увлажнившиеся уголки глаз.

***

Спустя два месяца

- Сашенька! У меня для тебя не очень хорошая новость, - произносит Инна Геннадиевна, - отпивая кофе. Я присаживаюсь на диван в ее кабинете и замираю в ожидании.

- Инна Геннадиевна! Мы вроде все с Катей решили! Там и проблемы то не было, так глупейшая ситуация… - пытаюсь объяснить наш последний скандал с Катей, - та проблема выеденного яйца не стоила. Просто я наконец запоролила свой компьютер. Теперь каждый работает исключительно за своим.

- Ой! Ты об этом? Забудь! Катя и правда стала невыносимой. Что поделать гормоны… - еще раз отмахнувшись произносит женщина. - После Нового года она уйдет в декрет, и мы с тобой спокойно заживем.

Да, хотелось бы чтобы она ушла уже в этот декрет. Но боюсь, что не стать Кате в ближайшие месяцы мамочкой. Мне кажется, что она просто наедает себе жир, а ребенка в ее