Ночь ведьмы. Книга первая - Сара Рааш

– От сумасшедшего брата, который пытался ее арестовать? Ты прав, она должна была принять тебя с распростертыми объятиями.

Капитан прищуривается. Он качает головой, будто я дурочка, будто это я отказываюсь отвечать прямо.

Раздаются шаги, это охотники возвращаются с разведки.

– Почему тебя так волнует, что твоя сестра сбежала? – ворчу я. Капитан не смотрит на меня, ожидая, когда его люди приблизятся. – Ты в любом случае нашел ведьму, которую можно привезти в Трир.

Что-то в его позе меняется. Я не могу сказать, что именно. Он выпрямляет спину? Или снова напрягается, потому что злится?

Что бы это ни было, я вздрагиваю, когда он бросает на меня злой взгляд.

Теперь в его глазах читается холодная расчетливость. Он решает что-то, о чем я могу только догадываться.

В памяти всплывают его слова: «Ты не сгоришь, hexe. Но еще пожалеешь об этом, когда я с тобой разделаюсь».

Мне внезапно кажется, что я должна умолять о пощаде. Будто он целится в меня из пистолета и мне осталось жить лишь несколько секунд.

Но я сжимаю губы и гневно смотрю на него, кипя от негодования, вызванного одним его присутствием.

Я не стану его бояться.

– Капитан, территория свободна, – говорит один из охотников.

– Хорошо. – Он отворачивается от меня. – Разбиваем лагерь.

Он делает несколько шагов в сторону леса, прежде чем приказать:

– И ведьму захватите.

Я радуюсь, но моя радость длится недолго. Дверь фургона распахивается. Я смотрю на двух хэксэн-егерей, на их лицах читается смесь страха и отвращения, и понимаю, что, пока я находилась внутри этого ящика, они оставались снаружи. А теперь, если мне не удастся сбежать, придется провести всю ночь в лагере охотников, надеясь на то, что их отвращение будет сильнее любых других побуждений, которые у них могут возникнуть.

Один из мужчин протягивает руку, чтобы схватиться за цепь, соединяющую мои оковы. Он дергает так сильно, что я вылетаю из фургона, падая на грунтовую дорогу, и изо рта у меня вырывается крик.

Охотники смеются. Что-то меняется, напряжение исчезает за одну секунду – и я вижу, что их страх превращается в агрессию.

Один хэксэн-егерь грубо хватает меня за волосы, выбившиеся из-под шляпы, и запрокидывает мне назад голову. Я охаю – ничего не могу с собой поделать, мое тело инстинктивно реагирует на боль.

Если они меня не боятся.

Если я не вызываю у них отвращения.

У меня нет возможности защитить себя.

Меня охватывает страх, наполняя грудь холодом.

– Бертрам! Отставить! – Голос капитана звучит совсем рядом.

Я судорожно вдыхаю, морщась от того, как охотник сжимает мне волосы.

Мужчины замирают. Они смотрят на Бертрама и отступают назад.

Капитан встает передо мной. Он видит, как Бертрам вцепился мне в волосы, и его щеки пылают.

– Никто, – он обводит взглядом своих людей, – не будет прикасаться к ведьме. Ясно?

Повисает тишина, а затем охотники угрюмо кивают.

Бертрам отпускает меня.

– Это всего лишь ведьма, капитан. Мы повеселились с другими.

Мужчины смущенно переминаются с ноги на ногу. Их страх возвращается, и я почти слышу их мысли.

«С другими, да. Но другие никогда не использовали магию».

Какими бы храбрыми ни считали себя эти хэксэн-егери, они никогда прежде не сталкивались с настоящей магией. Некоторые из тех, кто постарше, вероятно, встречались с настоящими ведьмами в прошлом. Первыми жертвами охоты на ведьм были в основном настоящие ведьмы – теперь же, после стольких лет, в течение которых моих людей сжигали или вынуждали бежать в Черный Лес, теми, кто сегодня становится жертвой, являются невинные люди, обладающие магией не в большей степени, чем хэксэн-егери.

Моя паника стихает, напряжение в груди медленно исчезает. Я вижу, как беспокойство расползается по лицам мужчин, словно иней по мерзлой земле.

Капитан переводит сердитый взгляд на Бертрама:

– Эта ведьма загрязнена злом. Она находится во власти комманданта Кирха, и я не допущу, чтобы кто-то из моих людей стал жертвой ее козней. Понятно? – Он делает угрожающий шаг к Бертраму, подчеркивая, какой он высокий по сравнению с остальными, напоминая о весомости своего присутствия. – Никто не будет прикасаться к ней, – повторяет он. – Понятно?

– Есть, капитан! – хором произносят охотники.

Бертрам склоняет голову:

– Есть, капитан.

Капитан кивает в мою сторону.

– А теперь свяжите эту hexe, – приказывает он и уходит.

Место для лагеря представляет поляну с обугленной ямой для костра. Хэксэн-егери быстро принимаются за работу, раскладывая спальные мешки, собирая дрова и разжигая огонь. Вскоре поляна превращается в единственный остров тепла и света среди надвигающейся темноты и ночного холода.

Я привязана к дереву на краю поляны, достаточно далеко от костра, так что каждый порыв ветра заставляет меня дрожать. Но по крайней мере, я сижу и не попадаюсь на глаза охотникам, поэтому, когда они начинают распределять вечерние обязанности – раздавать пайки, ухаживать за лошадьми, организовывать дежурство, – я оглядываюсь по сторонам.

Кандалы прикреплены к дереву веревкой – ее будет легко перерезать, если я найду что-нибудь острое. Я могу дотянуться до зарослей слева от меня, но свет костра туда не попадает – есть ли там травы, которые можно использовать? Скорее всего, там лишь сорняки. Но поблизости много камней, и один из них наверняка будет достаточно острым, чтобы перерезать веревку.

Как мне дотянуться хотя бы до одного? Если у меня получится наклониться, то, возможно, я смогу подкинуть камень ногой и поймать…

Четверо хэксэн-егерей расположились вокруг костра, они едят, передавая друг другу бурдюк, и громко смеются, что говорит о их духе товарищества. Капитан чуть поодаль разговаривает с тремя охотниками, которые проверяли окрестности в поисках Хильды. Они не нашли ее, и я улыбаюсь. По крайней мере, эта невинная женщина в безопасности.

Один из мужчин, сидящих у костра, толкает в плечо парня, которому не больше пятнадцати:

– Йоханн, ведьма выглядит голодной. Почему бы тебе не покормить ее, а?

Ах да, это тот пугливый.

Лицо Йоханна бледнеет. Но он берет миску и протягивает ее соседу, чтобы тот зачерпнул тушеного мяса.

Его рука дрожит. Он расплескивает содержимое миски, и мужчины громко хохочут.

– Schiesse, Йоханн, ты совсем зеленый, да? – Бертрам взъерошивает ему волосы. – Тебя только от материнской груди отлучили!

Новый взрыв смеха. Лицо Йоханна краснеет, но он послушно встает и смотрит мне в глаза.

Он колеблется.

– Дело не в этом, – говорит он мужчинам, пытаясь сохранить самообладание. – Я никогда… оно сильное. Верно? Я никогда не видел такой магии.

Охотники резко замолкают. Несмотря на их решительный настрой, я замечаю, как ужас Йоханна отражается в