Как повываешь? - Жаклин Хайд

Я:

Сколько этой гадости я должен выпить?

Я беру в руки маленький пузырек, доставленный сегодня утром курьером, и решаю, что лучше мне не знать состав флуоресцентно-зеленой светящейся смеси. Предполагается, что это вещество окажет успокаивающее действие, но мой организм сжигает токсины так быстро, что большинство веществ никогда не усваиваются. Я никогда не могу напиться, и никакие созданные человеком наркотики не оказывают эффекта, а это значит, что придется экспериментировать.

Джекилл:

Ты собираешься попробовать это?

Я:

Сколько?

Джекилл:

Одного флакона должно быть достаточно. Однако, учитывая твой размер и вес, я рекомендую выпить его перед едой. Ты же голодный, как волк, не так ли? Р-р-р-р.

Я потираю виски, уже желая дотянуться до него через телефон и придушить.

Мобильник вибрирует, и на экране мелькает имя Влада.

— Алло? — говорю я, гадая, зачем он мне звонит сейчас.

— Алло? — повторяет Влад. — Дойл?

— Ты меня не слышишь?

— Почему ты рычишь? — говорит он, в голосе слышится веселье.

— Я не рычу, — я усмехаюсь в трубку, зная, что он прекрасно меня слышит и пытается вывести из себя. Раздражающая задница.

— Я практически слышу твои злые шаги с Мальдивских островов, — говорит Влад с усмешкой. — Обри передает привет.

— Привет, Дойл! — Обри кричит достаточно близко к телефону, чтобы я мог услышать.

— Что ж, вижу, ваша парочка все еще счастлива и влюблена.

— Мы ведем съемку с яхты, — визжит Обри.

— Мальдивы? — какого черта они делают на Мальдивах? — У вас есть яхта?

— Я позаимствовал ее у Фрэнка, — говорит он, и я сжимаю переносицу.

— А Фрэнк знает, что ты ее позаимствовал?

Влад фыркает.

— Мне абсолютно все равно, знает он или нет.

— Черт возьми, Влад, ты не можешь просто так взять и украсть что-то у Фрэнка, — я внутренне застонал и откинулся в кресле, так как голова начала раскалываться от надвигающейся головной боли.

— Это всего лишь одна из яхт, — он говорит это так, будто совершить кражу яхты — сущий пустяк. — У этого урода их несколько, как ты знаешь. И что, блядь, он сделает, Дойл? Позвонит властям?

Я понимаю, что он прав.

Я колеблюсь, поскольку не знаю, что ответить. По большей части, никто из нас никогда не воровал друг у друга. Вообще мы стараемся держаться подальше друг от друга с тех пор, как все развалилось.

— Ты не знаешь, что он сделает, Влад, — я тоже понятия не имею, что Фрэнк сделает в отместку, и это еще хуже.

— Передай этому ублюдку, что я буду ждать того дня, когда ему придет в голову сказать мне, что я не могу что-то брать и одалживать, как мне вздумается. Если бы не мы, у него не было бы горшка, в который можно было бы нассать, и, кроме того, он должен мне за то, что сбежал с моей парой, — прорычал Влад, все еще расстроенный последним промахом Фрэнка.

Я стону и бросаю телефон на колени, включив громкую связь, а затем прижимаю тыльную сторону ладоней к глазам.

— Ты же знаешь, что я прав. Я всегда прав, — говорит он, и у меня на лбу выступает вена.

Я поднимаюсь на ноги, чтобы налить стакан бренди, ведь только так я смогу пройти через это.

— Клянусь своей легкомысленной тетушкой, однажды я куплю остров и буду жить один. К черту вас всех. И кстати, какого хрена ты мне звонишь?

Влад огрызается.

— Мне неприятно это говорить, но твоя тетя мертва. И почему ты такой раздражительный, Дойл? Уитли снова достает тебя?

— Эй, мне нравится Уитли, — вмешивается Обри.

— Мне тоже, — отвечаю я, и это звучит вызывающе даже для моих собственных ушей. Слова шокируют даже меня самого, но они не кажутся мне неправдой. Она мне нравится.

Обри резко вскрикивает, отчего звенит в ушах, и я не знаю, у кого из них сейчас телефон.

— Не смотри на меня так — я не при чем, — говорит Влад плаксиво и нелепо.

— Я повешу трубку, пока все не стало еще более странным, чем есть, — говорю я им, желая не вовлекаться в это дерьмо еще глубже.

— Обри хочет знать, что ты сделал с Уитли, — внезапно говорит Влад, вернувшись к телефону.

— Ты понимаешь, что я могу заставить вас вернуться, верно? — предупреждаю я, зная, что могу позвонить капитану Фрэнка, Кларенсу, и вернуть Влада сюда в течение нескольких часов. Будет интересно посмотреть на его реакцию, когда он поймет, что на пилота не действует принуждение.

— Что ты сделал с Уитли? — кричит Обри. — Она в порядке?

— В порядке ли она? Почему именно меня обвиняют в чем-то плохом? Я же не убил ее и не похоронил труп — пока что, — но такая мысль приходила мне в голову, — говорю я невозмутимо.

В трубке на мгновение воцаряется тишина.

— Видишь? Это не так уж и сложно. Кроме того, я бы так же поступил, — я слышу ухмылку в его голосе.

— Влад, на этой неделе я убил столько же людей, сколько и ты, то есть ни одного, — я делаю паузу, мое тело напрягается при мысли о том, что кто-то случайно прикоснется к Обри или сделает что-то столь же нелепое, что может отправить Влада на тропу войны. — По крайней мере, лучше бы этого не случилось

— Успокойся, Дойл. Я никого не убивал, — отвечает он. — Пока.

Мои плечи опускаются от облегчения.

— Вы уже определились с костюмами? — спрашивает Обри, ее голос звучит громче, и становится очевидным, что она забрала у Влада телефон.

Мои губы растягиваются в легкой улыбке.

— Пока нет. У меня назначена встреча с художником по костюмам, который говорит, что может воплотить многое задуманное в реальность. Я перешлю тебе наброски, когда смогу.

В любом случае, отчасти это была ее идея.

— Что? Кто это придумал? — говорит Влад раздраженно, и я понимаю, что нахожусь по громкой связи.

Я смеюсь.

— Ты еще спрашиваешь?

— Обри, — отвечает Влад, и я киваю, хотя он меня не видит.

— А что? — спрашивает она и, без сомнения, хлопает ресницами в притворной невинности.

— Ничего, — отвечает он со вздохом. — Хорошо, Дойл. Делай что хочешь в течение месяца, но после этого будем действовать по-моему.

— Забавно. Именно это я и планировал с самого начала.

Линия обрывается, и я бросаю телефон на стол, опускаясь в потертое кожаное кресло. Что за гребаный день. Я резко вдыхаю и вращаю плечами, а затем сцепляю руки за головой.

С тяжелым вздохом я мысленно перебираю все дела, которые нужно сделать завтра.

На подготовку костюмов потребуется время, а до мероприятия осталось всего