Выбери меня - Эля Муратова

Твою ж налево. Это было просто влияние момента. Мерзкая ситуация с Владом, помноженная на бутылку алкашки. Серёжа с этим своим тренированным телом…

Алёнка говорит, он серьёзно занимается спортом. Когда тощий подросток, которого я помню, успел превратиться в юного Аполлона? Я до сих пор не могу врубиться!

А надо ли? Скептически интересуюсь сама у себя? Зачем вообще всё это анализировать в трёхтысячный раз? Что было — то было. Ты уезжаешь в Питер, чтобы начать новую жизнь, Ирин.

Когда Алёнка предложила мне это, я не сомневалась ни секунды.

В этом городе меня ничего не держит. Может быть именно Питер откроет мне путь к счастью?

Мама сказала, идеала не существует. Ну что ж. Я ещё пока не знаю, что делать с этой информацией. Но сидеть на месте и горевать точно не собираюсь. Лучшие дни впереди!

Я молода и энергична. У меня всё получится. Интернет-источники утверждают, что в Питере проживает почти два миллиона мужчин. Влад не в счёт! Думаю, и для меня найдётся один. Мне много не надо.

Кстати, Алёнка ничего не знает о Владе. Я решила не говорить ей. Ведь это означает подставить Кирилла, который был в курсе наличия у своего друга жены, и молчал. Пусть это останется на их совести.

Я не хочу идти в будущее, неся за собой обиды и злость. А тем более портить едва начавшую налаживаться личную жизнь подруги.

* * *

В ночь перед отъездом я опять ночую у Алёнки.

Я категорически запретила своим приезжать на вокзал. Я просто не выдержу всех этих прощаний.

И вообще, я не хочу прощаться. Я не на Луну уезжаю, в конце концов. И даже не в другую страну.

Ну, и что уж греха таить, чёрная кошка, пробежавшая между мной и отцом в последнее время, мешает мне посмотреть ему прямо в глаза. Я не из тех людей, кто притворяется, что всё хорошо, когда на самом деле — всё плохо. Папа знает меня, как облупленную. И не настаивает.

Пару недель назад я слышала разговор, состоявшийся между родителями на кухне. Речь шла обо мне.

«Как она?» — голос отца.

«Ей нужно время, Серёж,» — мама, успокаивающе.

«Я думал, что был тогда достаточно наказан. Тобой… Нами. Но оказалось, что… нет. Вот оно. Настоящее наказание».

Мама всхлипывает. Я тоже зажимаю рот рукой.

«Ты злишься на меня? Что сказала?»

Пауза. Папа говорит глухо, как из бочки:

«Конечно, нет. Ты здесь ни при чём. Я злюсь только на себя».

Дальше я слушать не смогла.

Я знаю, отец раскаивается. Знаю, но… не могу. Как раньше, уже не будет.

Поэтому самое время начать всё с чистого листа.

Думаю, Алёнка чувствует что-то вроде этого. Не знаю, что там произошло у неё с Литвиновым на выпускном. Она молчит, как рыба в пирожке. Но я же не слепая. И тоже молчу о своём…

На вокзал мы поедем с водителем Александра Борисыча. Родители подруги выходят проводить нас во двор.

— А где Серёжа? — обеспокоенно спрашивает Марина Васильевна.

— С друзьями ушёл гулять, — буркает подруга недовольно. — Мы попрощались с утра.

Моё сердце едва заметно колет. Едва — но я всё равно замечаю.

Значит, я не увижу его… Ну что ж. Оно и к лучшему, наверное.

Когда мы стоим на светофоре у главной пешеходной улицы города, Алёнка внезапно подрывается.

— Серёжа! Там Серёжа!

Опускает стекло своей двери. Я автоматически выглядываю из-за её спины.

Там действительно Серёжа. И он не один. С ним тот самый черноглазый мальчик из парка.

За руку Серёжи цепляется невысокая миловидная блондинка. Она выглядит, как настоящая куколка, в коротком розовом платье и массивных ботинках на толстой подошве.

Алёна зовёт брата. Он машет нам в ответ.

Наши взгляды ненадолго пересекаются. Я непроизвольно вздрагиваю.

Когда машина трогается с места, вижу, как Серёжа, наклонившись к своей подружке, целует её.

Один точный удар «дротиком» прямо в сердце, и я отворачиваюсь. Тяжело дыша, смотрю прямо перед собой. Вперёд. Только вперёд!

Оно и к лучшему. Наверное.

Глава 11

Позолоти ручку

Питер

Четыре года спустя

Я панически боюсь цыганок с детства. В посёлке, откуда я родом, очень развита цыганская диаспора.

С малых лет я засматривалась на смуглых женщин в длинных цветастых юбках, заполонивших район у местного рынка. Они разговаривали на непонятном мне языке, напоминавшем бурление горной реки.

Когда мне было тринадцать, мы с моей подругой Гелей решили попробовать бабушкиного вина из трёхлитровой банки, спрятанной в холодильном шкафу под подоконником. Геля сказала тогда, что все пьют, и нам пора. А бабушкино вино — сто процентов экологически чистое и вреда не принесёт.

После вина, раскрасневшиеся и весёлые, мы пошли гулять по посёлку. Цыганки подошли к нам совершенно неожиданно, окружив со всех сторон.

Одна из них, в вышитом золотой нитью платке, заверещала что-то на высоких тонах. Она схватила руку Гели и начала водить пальцем по раскрытой ладони. Никогда не забуду, как Геля смотрела ей в глаза, словно заворожённая. Остальные цыганки плотным кольцом столпились вокруг главной, не давая мне подойти ближе к подруге.

Нас спас случай. Шедший мимо мужик, судя по всему работяга с местного завода, шуганул их, гаркнув зычное: «А ну-ка, пшли!»

Когда цыганки наконец оставили нас в покое, мы с удивлением обнаружили, что золотая цепочка с крестиком, висевшая на шее у Гели, загадочным образом пропала…

С тех пор я обхожу стороной все эти цыганские штучки.

Женщина, к которой я еду сегодня — потомственная гадалка. Мне её порекомендовали, горячо уверив что цыганских корней там и в помине нет.

Я, конечно, так просто не поверила на слово. И пошерстила в сети, как следует. Отзывы о гадалке Кларе — сплошь положительные.

Один звонок. Задаток на карту в размере двух тысяч рублей для некоей Ларисы Юрьевны К.

И вот, я здесь. С сомнением смотрю на кожаную обшивку двери, стёганую по старинке — ромбами. Потомственная гадалка, говорите? Х-м.

Золочёная цифра «66», обозначающая номер квартиры, заставляет меня слегка поёжиться.

Хотя, с другой стороны, шесть — это число гармонии и восстановленного баланса! Слегка приободряюсь. То, что доктор прописал.

Уверенно жму кнопку. Не отвечают. Опять жму. Прикладываю ухо к двери. Она, по классике, тонкая как картон.

Через некоторое время слышу шаркающие шаги по линолеуму.

Дверь мне открывает мужик