Путь к власти - Александр Евгениевич Владыкин

Он, разумеется, так и не делал. Снимаю с пальца обезглавленного трупа одно. По тому, как следит за моими действиями Галанэль, понимаю, что оно принадлежит ей. Ну, да. Логично. Достаточно иметь возможность отдать безусловный приказ ей, а не ходить, обмотанным гирляндами перстней ее подчиненных. И все-таки как-то странно, что девушки были готовы столь безропотно выполнить его приказ. Впрочем, потом у Элениэль спрошу, как покойничек мог этого добиться. Сейчас не до того.

Развеиваю туман (Элениэль свой уже убрала — ей так долго его поддерживать пока еще тяжело), приказываю рассадить наших пленников, превышающих нас количеством, отдельно по тысяче. И девушек подальше от мужчин и под охраной воинов Турвальда. А то как бы дроу с ними чего не учудили. Правда, смотрят они на пленниц без особой ненависти. А как можно смотреть с ненавистью на побежденных юных девушек, которые даже никакого вреда тебе нанести не успели? Но все равно — так мне спокойнее будет.

Ко мне подводят заводного коня, к седлу которого привязаны два мешка. Догадываюсь, и чей конь, и что в мешках. Те самые три тысячи перстней, которые Арвандил собрал с отряда Галанэль. Слышу ее разговор с Элораном.

— Как ты могла на такое пойти Галанэль? — возмущается принц. — Как ты могла отдать своих воспитанниц практически в рабство Арвандилу? Как ты сама ему свой перстень доверила? Мы так уже много веков не поступаем. Это тогда, в эпоху, когда древние маги на наших девушек настоящую охоту вели, и потом еще во время войны всех против всех, когда само существование нашей расы висело на волоске, было допустимо. Но сейчас⁈

— Твой отец так приказал! — отрезает Галанэль, и в ее голосе явственно слышится ярость. — Твой, Элоран, отец! Король Эльфары Фаэрон! Понял⁈

Элоран опускается на землю и обхватывает голову руками. Что? Стыдно? Вот и подумай пока, кто тут у нас злодей — темный маг и муж твоей сестры или твой собственный папаша, который так хотел заполучить свою дочку назад, отомстить мне, добить дроу, что вспомнил о преданном забвению позорном обычае и решился его возродить.

— А ну-ка, — обращаюсь к подошедшей ко мне Элениэль. — Быстренько расскажи мне все об этих ваших перстнях. Я их всегда просто брачными считал, а тут выясняется, что это не совсем так.

— А что рассказывать? — пожимает та плечами. — Перстни, действительно, брачные. Но можно и по-другому использовать (ясно — функционал может быть расширен за счет дополнительных настроек). Старый и жестокий обычай жертвовать в случае чего девушками. Больше их у нас! — срывается она. — Я же тебе это говорила. Вот и поступали так в древности. А чтобы не сопротивлялись, передавали перстни тому, кто должен был в случае смертельной опасности для всех принять такое решение. Там еще дополнительную клятву на перстне девушки дать должны. Выполнять все приказы и что-то еще. Точно даже не знаю. Ни разу не видела, как это происходит. Да и не могла. Сотни лет такого не было. А как действуют перстни, ты и сам знаешь. Когда мой тебе после нашей дуэли достался, ты же помнишь, как я тебя слушалась, хотя и не хотела этого. Но приказать мне пойти на смерть ты не мог, а тут это становится возможным.

Ага. Этакие камикадзе получаются.

Про то, как я сам перстнем Элениэль вначале пользовался, я помню. Теперь мне надо подумать, как мне с тремя тысячами таких перстней поступить. Даже тремя тысячами одним. Еще тот, что самой Галанэль принадлежит. И она моего решения ждет. Следит за каждым моим движением. Кстати…

— А теперь что? — спрашиваю у Элениэль. — Арвандил убит. Значит, ни с кем у этих горе-воительниц больше связи нет?

— С тобой, судя по всему, есть, — видно, что это Элениэль не слишком радует. — Ты взял перстень Галанэль, который был у Арвандила, первым. Остальные завязаны на него. В общем, теперь они тебя слушаться должны. Хочешь еще три тысячи эльфийских жен? — шутит, но не совсем и шутит моя третья жена.

— Не беспокойся, — обнимаю девушку за талию. — Мне тебя одной такой вполне хватает.

Три тысячи жен, три тысячи жен, крутится у меня в голове. И стали эти девушки, всем им от двадцати до двадцати пяти где-то, воительницами не только по внутреннему призванию, но и потому, что мужчин у эльфов меньше. Попробую, пожалуй. Думал уже о такой возможности, но был уверен, что никаких шансов на успех нет, а сейчас вроде бы возможность предоставляется.

Но сначала нужно с семью тысячами мужчин-эльфов вопрос решить. И с Элораном.

— Бери их под свое командование, — отрываю принца от его грустных мыслей и указываю на пленных эльфов. — Всех, кроме девушек. И веди обратно в Эльфару. Оружие мы им завтра вернем. Сегодня не стоит.

— Ты их всех отпустишь? — удивляется Элоран. — Но почему?

— Мы же с тобой обсуждали возможность союза империи Юм и Эльфары. Вот ты и будешь его добиваться. А чтобы к тебе прислушались, вернешь к своим семьям воинов. Все живы, как видишь. Кроме Арвандила. В общем, дерзай, принц! — хлопаю Элорана по плечу.

— А девушек себе оставишь? — спрашивает он. — Четырех жен тебе мало?

Опять эта насмешливость. Вот только что сидел на пятой точке на холодной земле и горевал, а тут в один миг снова в эльфийского принца превратился.

— Завтра увидишь. Хотя нет. Сегодня. Потерпи чуть-чуть, — отвечаю не менее насмешливым тоном.

За холмом, чтобы пленные эльфы не видели (не надо их нервировать раньше времени, а