Преодолевая сопротивление - Марта Заозерная

- Да, Алеева, я тебя слушаю, - раздается мужской голос, который фамилию выделяет насмешкой.

Оценить его не могу, хотя уши реально разве что на макушку не вылезли. Внутри волнение нарастает. Подслушивать не хочу. Но и уйти не могу. Необъяснимое чувство. Знаю кто там и ощущаю себя причастной к происходящему, хотя это совершенно не так. Лично с друзьями Димы я так и не познакомилась. Но такое чувство, что сама с детства Саяру знаю. Если не брать в расчет Сергея, брата Димы, думаю у последнего всё вместе взятое человечество вызывает меньше теплых чувств, чем она одна. С его слов складывается впечатление, что она неземная.

Ревности нет, будем считать.

- Я была не права. Извини. Не стоило ехать сюда без тебя, - голос Саяры имеет бархатистое низкое звучание, красивый тембр. Когда произносит согласные некоторые, слышится едва уловимая хрипотца. Можно закрыть глаза и наслаждаться, не вдаваясь в смысл слов произнесённых. Видимо на том конце провода так и поступили, потому что в ответ тишина. – Ну же, Руслан. Или ты хочешь чтобы я поунижалась? – произносит абсолютно беззлобно.

- С чего вдруг, я просто заслушался. Думал умер и в рай попал. Может ещё что-то мне скажешь? Или аттракцион невиданной щедрости иссяк?

Кто такой Руслан я тоже знаю. Но сейчас отмечаю только его заносчивость.

- Я подумала и передумала. Я согласна фамилию на твою поменять. Только забери меня отсюда. Больше никуда без тебя не пойду. Обещаю. Без тебя всё не так. Надо было сказать папе, что у нас не выходит пойти.

После сказанного ею второго предложения, парень, осчастливленный (было слышно по выдоху), дух испустил. Готова поклясться вся спесь слетела в секунду.

- Спускайся, брильянтик. Скоро подъеду. У тебя есть три минуты.

- Слишком быстро. Не смей опять гнать, - девушка заводится и тут же тухнет. – Я тебя очень прошу.

- Я тут рядом. Катаю вокруг. Один хрен, когда ты не рядом, работать у меня не выходит. Просил же остаться дома сегодня.

Закрываю глаза и голову запрокидываю. Странные смешанные чувства. Воровкой себя ощущаю. Подкрепилась их эмоциями и снова кровь забурлила внутри.

Как бы жизнь ни текла, чтобы ни происходило, даже когда тебя пустота изнутри пожирает, кости ломая, один инстинкт всё равно остаётся - инстинкт самосохранения. Он против воли срабатывает. Амбиции, социальное положение, похоть… На его фоне бренно всё. Сейчас я представляю собой пример одного из его проявлений – подпитываюсь их эмоциями ради своего спасения.

Когда совсем плохо и пальцами ног дно ощущаешь, есть два выбора. Погрузить себя в реально адовую обстановку и понять, что «до» всяко лучше было, или окружить себя счастливыми людьми, подзарядиться от них верой в светлое будущее.

Глава 12

Юлия

Вечером, по возвращению домой я в кровать завалилась, проигнорировав наличие в квартире достояния цивилизации в виде душевой кабины. К утру несколько раз умылась, слезами. От макияжа и следа не осталось.

Не помню когда мне последний раз так плохо было. Вру, конечно, всё я помню. От этого ещё тяжелее на душе становится.

Юля, ты совсем из ума выжила? Разве это повод для слёз? Ты с ним даже не в отношениях была – ругаю себя на чем свет стоит. Безрезультативно.

Жалость к себе разрушает, изнутри сжигая все зародыши здравого смысла. Я знаю один прекрасный способ с нею бороться. Не обязательно ехать в страны так называемого «третьего мира», чтобы жуткие условия тебя отрезвили. Достаточно в хосписе поработать немного. Чужая боль притупляет твою собственную. Вокруг нас слишком много боли, облегчая жизнь других людей, ты освещаешь свою, в ней смысл появляется. Мне его не хватает катастрофически…

Я не из тех людей, кто в автономном режиме чувствует себя самодостаточным. Я вообще себя чувствую? Клеточки отмирают с удвоенной скоростью… До знакомства с Димой существовать было проще. Теперь пробитый панцирь сквозит.

Судя по всему я не только Диму потеряла. Ещё и зачатки разума. Зачем было соглашаться ехать праздновать день рождения коллеги в клуб? Мне тридцать. До сего дня я не посещала подобных заведений. Не стоило и начинать. Но соскакивать поздно. Какими словами себя отругать, чтобы полегчало? Всё происходит не так! У меня всегда так, пора бы привыкнуть. Бездушный человек ровно что мертвый.

- Юлька, детка, улыбнись! – Ко мне обращается одна из коллег. Тамара. – Тебе там должно понравиться, куколка наша.

Куколка с вечно лицом недовольным. «Кирпич по нему плачет» - так в нашем детском доме говорили. Я с детства «на стиле», в те далекие времена это модным ге было ещё.

- Вот уж не уверена, - тяну. Праздник девочкам портить желания нет, но оно само из меня льется. Оно понятно что?

Дюдюка Барбидокская была злюкой и врединой. Я же плюсом – зануда. Это врождённое.

«Лёв, давай огородами не пойдем. Страшно» - я.

«Сейчас что -нибудь случится» - снова я.

«Я тебе отвечаю, этот вой не к добру» - опять я.

Когда моего друга и товарища собаки искусали, он как резаный орал, что если бы я нудила потише – ничего бы не случилось. Прав был, басила я знатно, на всю округу. Умение язык за зубами держать мне было долгое время неподвластно.

- Юльчона, не будь такой категоричной, - смеется Тамара. – Музыка классная в заведении. Маргиналов нет. Парни в большинстве - тридцать плюс. Руки без повода не распускают. Бар сказочный, все коктейли ам – ам, - для убедительности облизывается.

Ага. И девочки исключительно феечки. Коллеги, по причине моей опрометчивости, узнали, что я ни разу не была в клубах. Решили справить. А я душа неприкаянная устала в четырех стенах лезть на стены.

Спирин модельку трахая тоже грустит?! Наверняка. Плачет ей в затылок уткнувшись при этом. Бедненький.

Зачем-то действительно это представляю, непроизвольно. Без слез, естественно. Мерзко становится до такой степени, что усилиями желудок возвращаю на его законное место, дабы в конец праздник не испортить девахе.

- Когда вы успели все испробовать? – вскинув брови по девчонкам прохожусь взглядом. Нас в такси четверо. Делаю вид, что мне дело есть.

Девочки смеются