Эльфийка для викинга - Елена Филимонова

— Спокойной ночи, викинг, — я закрыла глаза. И все еще улыбалась.

Проснулись мы затемно. Точнее, Килиан и Бехатар проснулись до рассвета, а меня бесцеремонно растолкали.

Кутаясь в одеяло, я сидела на кровати, жмурилась, чтобы глаза быстрее привыкли к сумраку, и отчаянно зевала. За ночь комната остыла, и, стоило выбраться из пуховых объятий, как под шелк сорочки заполз предрассветный холодок. Кроме того, спустившись с кровати, я в полной мере ощутила правоту Килиана относительно моих ног и спины. После целого дня в седле нижние конечности отказывались возвращаться в нормальное положение, мышцы тянуло, спину ломило. Кряхтя и скалясь, заставила себя сделать разминку. Удивительно, но после нее полегчало. Немного.

Ежась, торопливо натянула дорожный костюм, умылась, почистила зубы, привела в порядок волосы и спустилась в зал.

От вчерашнего балагана не осталось и следа, но запах табака еще проникал в ноздри. Перевернутые кверху ножками табуреты стояли на крышках столов. За стойкой вяло копошился сонный хозяин.

Килиан и Бехатар уже ждали меня за столиком в эркере, том самом, где вчера сидел загадочный Алистер. Других посетителей не было — да оно и понятно — кому захочется вскакивать в такую рань?

— Не подумайте, что жалуюсь, ребята, — я села за стол, — но почему бы не поспать еще пару часов?

— Вы же хотите быстрее добраться до Арлиндейла? — Бехатар склонил голову и выразительно посмотрел на меня.

— Я хочу попасть домой.

— А для этого, — маг откусил кусок булки и запил его чаем, — надо попасть в Арлиндейл.

— Ну, ладно, — я пожала плечами, делая вид, что мне все равно, — а мне уж показалось, мы от кого-то прячемся, — и будто бы невзначай перевела взгляд с одного на другого.

— Ты про вчерашнего типа? — уточнил Килиан.

Ага. Значит, тоже его запомнил.

— Просто спросила. К тому же… — я улыбнулась. На этот раз совершенно искренне. — С вами я ничего не боюсь.

Не то, чтобы они казались встревоженными — как раз наоборот — выбить эту парочку из седла было задачей не из легких. Скорее, они выглядели… сосредоточенными. И готовыми кинуться в бой хоть сейчас, если потребуют обстоятельства. Но лезть с расспросами я не стала. Пока.

После завтрака вышли седлать лошадей. Уж не знаю, что напридумывала себе Бетти, наблюдая за нами в окно, но, увидев меня, ковыляющую вразвалку, скисла, как позавчерашнее молоко. И, если бы взгляды могли убивать, моя бездыханная тушка уже валялась бы у крыльца.

* * *

Второй день пути не отличался от первого: мы все так же ехали по пустынному тракту, трижды останавливались на привал, а с наступлением темноты устроились на ночлег в лесу. Далеко заходить не стали: разбили лагерь так, что за деревьями виднелась дорога. Стреножили лошадей, развели костер. На ужин сварили похлебку из упитанного зайца, так удачно подстреленного Килианом.

В иных обстоятельствах я бы даже получила от этого удовольствие, но мысли о маме не давали покоя. Она у меня, конечно, стрессоустойчивая — как-никак, жизнь закалила, но вряд ли ма была готова к тому, что меня утащит в зеркало незнакомец из другого мира.

Ночью мне не спалось: как бы я ни улеглась и на какой бы бок не повернулась, в тело обязательно впивался очередной камень или торчащий наружу корень. В конце концов, устав ворочаться, я свернулась калачиком и закрыла глаза. Задремать мне удалось лишь под утро.

Под вечер третьего дня мы остановились у развилки. Далеко не первой, что встретилась нам на пути, но до этого мы ехали строго вперед, игнорируя убегающие в разные стороны колеи.

— Отсюда возьмем направо, и через час будем у границы леса, — объяснил Бехатар. Он повернулся ко мне. — Эльфийского леса.

Сказать, что все это было волнительно, интересно — не сказать ничего. Подумать только — я увижу эльфов. Тех самых, о которых пишут книги и снимают фильмы. И, которые, как я считала, не существуют за пределами вымышленных миров.

— А какие они?

— Увидишь, — расплывчато ответил маг.

Этот лес отличался от того, где жил Бехатар, и того, в котором мы ночевали прошлой ночью. На первый взгляд все казалось таким же: вековые деревья, устремившие к небу пышные кроны; сочная трава, буйно разросшаяся в тени и влажности; щебетание птиц, снующие по кустам мелкие зверьки. И все же… в густом воздухе витало что-то такое… Я даже не могла найти этому объяснение, просто чувствовала. Интуитивно.

Малиновый свет заходящего солнца путался в кронах дубов и кленов, падал рассеянными лучами на наши лица, играл бликами в каплях росы. Что-то незримое смотрело со всех сторон — удивительно, но присутствие этого «чего-то» не пугало. Лес был словно живой. Мы двигались гуськом по узкой, петляющей меж деревьев тропе: Бехатар впереди, я следом, а Килиан замыкал.

— Все в порядке? — спросил он.

— Да, — честно ответила я. — Просто задумалась.

— О чем? — он поравнялся со мной.

— О вашем мире. Все так… странно. Эти дома, люди в старинной одежде, ваш быт… У нас эти времена давно прошли. А еще эльфы, орки… У нас их в принципе нет. Я будто в книгу попала. Или в кино.

— Что такое кино?

Я объяснила в общих чертах.

— Здорово. То есть, так можно сохранить абсолютно любого человека? И он будет как живой?

— Почти. Правда, дотронуться не получится. Только смотреть. И слушать.

— Ну, вот. А говорила, что магии у вас нет.

— Это не магия, — я улыбнулась. — Это наука. Килиан… можно кое что спросить? Кое-что личное. — И, заметив, хитрое выражение лица, внесла ясность, — нет, это не касается твоей личной жизни.

— Спрашивай.

— Почему ты не любишь эльфов?

— Не то, чтобы не люблю. Скорее, отношусь без иллюзий. Остроухие считают нас, викингов, дикарями и разбойниками, — он качнул головой. — Раньше, лет тысячу назад так оно и было. Наши предки промышляли морскими грабежами и набегами. Но это уже история. Сейчас в Хардейне за такое казнят. Хардейн — это земли викингов, — уточнил он. — Но эльфы, — Килиан фыркнул, — помнят времена, когда наши праотцы здорово их донимали. Ну а поскольку остроухие бессмертные, то, сама понимаешь, вытравить эту память непросто.

— И