Искушая судьбу - Сара Адам

– Хорошо, Лил!

– Плевать на его мнение о тебе – ты замечательная девушка. Добрая и отзывчивая! А если этот гад посмеет насмехаться или ещё чего – хорошенько врежь ему по яйцам и напомни, что вытащила с того света! – не замечая моего полуобморочного состояния, продолжает рыжая.

– Извини. Мне. Нужно. Идти, – снова повторяю вышесказанные слова, только уже с лютым надрывом и на последнем дыхании, с выпученными от паники глазами. – Пока!

Отключившись, я швыряю телефон в сторону и на несколько долгих секунд зажмуриваюсь, стараясь максимально абстрагироваться.

У нас нет друг от друга секретов, и Лил, пожалуй, единственная, кто знает настоящую правду о моей семье и её криминальной деятельности. Отчасти, потому что Лилит и сама дочь ирландской мафии.

Но всё-таки кое-что я от неё сумела скрыть. Не нашла внутри сил и опоры признаться, оставив душераздирающую тайну себе одной.

Тело слегка потряхивает от неожиданно пережитого стресса. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, утыкаюсь лбом в матрас, почти не ощущая ткани пледа, сжатого в кулаке.

– Держись, Делла. Не поддавайся, – заклинаю сама себя, еле шевеля губами. – Ты на Аляске. Ты в безопасности. Никто не тронет тебя.

Я изо всех сил стараюсь успокоиться, но понимаю, что разум начинает предательски ускользать. Он снова хочет затащить меня в лапы пережитого кошмара. В тот самый день.

В тот самый день.

В тот…

В тот день…

Пульс бешено стучит в висках. Подорвавшись с кровати, я бросаюсь в прилегающую ванную комнату, с грохотом распахнув дверь. Несчастное дерево ударяется о стену, несколько раз отскакивая и снова ударяясь. Но мне сейчас искренне наплевать на состояние ремонта и возможные последствия неаккуратных действий.

Сквозь вырывающиеся жалкие всхлипы из самой глубины души открываю кран и брызгаю в лицо холодной водой, но это не помогает. Красная кровавая пелена уже заволакивает глаза, заставляя фантазии подкидывать страшные картинки из прошлого.

Прошлого, что сломало меня.

Разорвало на части и заставило стать другим человеком.

Разделило на ДО и ПОСЛЕ.

– Нет… нет… нет… – отчаянный тихий голос с нескрываемой мольбой доходит до меня с запозданием.

Это я произношу сейчас или грязное воспоминание воспроизвелось в голове непроизвольно?

– Пожалуйста, не надо… Оставьте… Я не хочу…

В панике, метнувшись к ванной, забираюсь в неё, даже не думая о том, что нужно снять одежду. Тупо сажусь и врубаю воду, что мощным напором льётся на меня сверху.

Ледяные струи воды, от которых моментально промокаю насквозь, заставляют вскрикнуть и закрыть уши трясущимися ладошками, лишь бы не слышать этот голос – умоляющий оставить рассудок, тело и душу в покое.

Хрипло. Отчаянно. Безумно.

И тут меня накрывает истерика. Такая безудержная, что хочется волком выть от бессилия. От того, что ты не справляешься с собой и своим подсознанием. Нихрена не можешь изменить и исправить произошедшее.

Каждый раз тень, наложившая отпечаток на мой грёбаный мозг, не даёт нормально жить и существовать. Еле заметный намёк, малейший триггер – и всё по новой. Ни терапия, ни психологи, ни психиатры. Ни один сраный, типа закрытый, гештальт.

Ничего не помогает!

Я просто медленно схожу с ума, сгорая изнутри.

– Почему именно я?

Обхватив согнутые колени руками, подставляю лицо под летящие сверху струи воды. Сквозь сотрясающие грудь рыдания я проклинаю белый свет и весь этот грёбаный мир.

– За что? Ну за что?!

Глава 6

Я продолжаю сидеть, раскачиваясь из стороны в сторону, пока футболка и спортивные штаны не начинают весить как целая тонна. Пока волосы неприятно не прилипают к лицу и шее, не сползают вперёд, перекрывая обзор. Пока истерика, от которой меня колбасило не по-детски, не превращается в лёгкое икание. И, наконец, пока я не перестаю чувствовать свои конечности от пробирающего до костей холода.

Прямо сидя в ванной, с трудом стаскиваю через голову потяжелевшую от воды футболку. Пальцы отказываются слушаться, но я упорно пытаюсь дотянуться до застёжек бюстгальтера, чтобы снять его. Едва успевшие зажить от порезов ранки – после уборки битого стекла – принимаются неистово саднить, но я игнорирую дискомфорт.

Лишь с третьего раза мне удаётся справиться с треклятым предметом одежды и сбросить его. Самым сложным оказывается освободиться от брюк. Пыхтя и снова начав завывать от бессилия, кое-как я стягиваю идиотские штаны и с психом швыряю их об стену.

Поднявшись на дрожащие ноги, собираю остатки силы воли в кулак и снимаю промокшие трусы. Переключив кран, обнимаю себя руками и, борясь с тремором, откидываю голову назад, подставляя лицо и шею под горячие струи.

Нет. Не так. Под кипяток.

Я сижу, не шевелясь, в то время как вода стекает по покрасневшей коже вниз. Она обжигает, заставляет сжимать зубы до скрежета, но я терплю. Боль помогает держаться. Так всегда было и будет.

Как только разум слегка проясняется и мой приступ бешенства, как я его называю, сходит на нет, я размякшая вылезаю из ванной. Правда, в процессе едва ли не расшибаю лоб о стену, поскользнувшись, но это так – обычное дело.

Завернувшись в тёплый банный халат, еле волоча ногами, направляюсь в спальню. Обессиленно упав на кровать, я добрый час тупо пялюсь в стену, не меняя положения.

В голове, на удивление, нет никаких тяготящих душу мыслей. Вообще ничего. Одна ярко ощущаемая пустота внутри и отсутствие сил что-либо делать.

Краем уха я слышу, что валяющийся где-то телефон без конца вибрирует от входящих сообщений, но желания ответить не нахожу. Уверена, это пишет Алекс. Он знает, что, даже если я занята, то найду минутку сбросить сообщение. А в моменты, когда не делаю этого слишком долго значит, нахожусь примерно в таком, как сейчас, состоянии.

Лёгкий, едва различимый стук в дверь не заставляет меня встрепенуться от неожиданности, а лишь перевести унылый взгляд на источник звука.

– Адалин? Ты не спишь? – зовёт Ной по ту сторону. – У Грея по расписанию вечерняя тренировка.

– Занимайтесь, – недовольно бурчу, удивляясь охрипшему голосу.

– Всё в порядке? – похоже, почуяв неладное, уточняет помощник. Полоска тени сквозь щель внизу подсказывает, что Ной сменил позу, переместившись ближе к дверной ручке.

– Да, – знаю, что веду себя как сука, но я правда не имею ни малейшего желания общаться. – Можешь идти.

– Нет, не могу, – слегка виновато произносит он своим