Отборнейшее безобразие, или Попаданка для наследника - Евгения Зимина

Принц вздохнул с видом человека, который пытается объяснить квантовую физику котенку.

— А как же тот мох? Я же через него…

— Если б всё было так просто, вместо сокровищницы был бы проходной двор. — Ответил принц таким серьезным тоном, что я задумалась. А ведь верно. Каждый бы тогда ходил когда вздумается в сокровищницу.

— Сначала вам нужно научиться ее контролировать. Сейчас магия реагирует спонтанно. Например… — он продолжал, я не уловила начало предложения и только собиралась переспросить как дверь распахнулась, и на пороге возникла фигура герцога Арвин. Его лицо пылало не столько гневом, сколько торжеством.

— Доченька! — провозгласил он, не обращая внимания на принца. — Прекрасные новости! Маркиз де Гримоар только что сделал официальное предложение! И я дал свое согласие! О, доброе утро, Ваше Высочество… Не признал…

Он остановился глядя на принца, который поднял свою голову и смотрел на герцога.

По лицу герцога пробежало удивление, он снова перевел взгляд на меня, потом на принца. Наверное, просчитывал, не поторопился ли он дать согласие маркизу.

А у меня похолодело всё внутри. План «выиграть отбор» трещал по швам, а план «сбежать через артефакт» все еще был на стадии теоретических изысканий.

— Но... папочка... отбор же еще не закончен! — попыталась я возразить своим самым дурацким голоском.

— После вчерашнего фарса с танцующей тенью? — фыркнул герцог. — Не смеши меня, Амелия. Твои шансы равны нулю. Маркиз достойная партия. Немолод, но богат. И главное, согласен взять тебя без приданого! — Последние слова он произнес с таким облегчением, будто с него сняли кандалы.

В этот момент в дверях появилась принцесса Захира. Ее лицо было невозмутимым, но в глазах плескалось злорадство.

— Какие прекрасные новости, леди Амелия, — произнесла она сладким, как патока, голосом. — Поздравляю с вашей... удачной партией. Маркиз де Гримоар известен своей... стабильностью.

Я поняла, что это ее работа. Она не могла убить меня магически, поэтому решила убрать с дороги, выдав замуж за самого противного жениха в королевстве. И мой «родной» отец с радостью в этом поучаствовал.

Принц Себастьян до этого момента молча наблюдал. Теперь он медленно поднялся из-за стола.

— Герцог, — его голос был холоден и тих, но прозвучал громче любого крика. — Леди Амелия все еще является участницей королевского отбора. И пока я не объявлю его результаты, никакие другие брачные договоры не могут быть заключены. Это закон. Пока невеста не выбыла, она считается претенденткой.

Герцог Арвин побледнел.

— Но, ваше высочество...

— Закон есть закон, — отрезал принц. Его взгляд скользнул по Захире, и в нем промелькнуло что-то острое. — И кроме того, я еще не потерял надежду, что леди Амелия... проявит себя с неожиданной стороны.

— Да что она может проявить? Я свою дочь знаю с пеленок. Я считаю можно самовыводом покинуть отбор, этого ведь никто не запрещает, Ваше Высочество! Ей дальнейшая судьба решается, и такой выгодной партии может попросту не быть!

Я чувствовала, как запястье начинает жечь. Серебристый узор вспыхнул таким ярким светом, что его стало видно даже через ткань рукава.

Одна из свечей на канделябре с треском погасла, будто ее задуло невидимым ветром. Вторая... третья... Все пять свечей погасли в течение секунды, и в кабинете стало ощутимо темнее.

— Леди Амелия вы согласны со своим отцом и будете настаивать на самовыводе из отбора?

— Что? — Я взмахнула ресницами, глядя на «отца», потом на принца. — Но… Я еще даже прониклась как следует жизнью во дворце. Папочка, пожалуйста, я даже не подружилась со всеми невестами, и так хочу побывать на итоговом балу! У меня же столько платьев, сшитых специально на каждый день отбора! Папочка!

В наступившей тишине был слышен только тяжелый вздох герцога Арвина и едва уловимый шипящий выдох Захиры.

— Как я и говорил, герцог, — произнес принц, разбивая тишину. — Неожиданные стороны. Отбор продолжается. А вам, принцесса Захира, советую сосредоточиться на собственном выступлении. А не на судьбе других невест.

Захира, не сказав ни слова, развернулась и вышла. Герцог Арвин, пробормотав что-то невнятное о том, что это не могла быть я, ретировался следом.

Когда дверь закрылась, я почувствовала, как подкашиваются ноги. Принц подхватил меня под локоть.

— Неплохо для первого раза, — сказал он. — Хотя гашение свечей... В следующий раз попробуйте зажечь их. Это производит большее впечатление.

— Я... я думала о том, как хочу, чтобы этот будущий брак погас, как эти свечи, — призналась я, все еще дрожа.

— Эффективно, — он кивнул. — Но впредь учитесь контролировать эмоции. Магия, основанная на отчаянии, опасна. — Он отпустил мою руку. — Урок на сегодня окончен. И, леди Амелия... поздравляю. Вы только что официально объявили войну не только принцессе, но и своему отцу. Добро пожаловать в большую политику.

Я смотрела на дверь, за которой только что исчез мой «отец», и на свое все еще слабо светящееся запястье. План «А» провалился. План «Б» оказался куда сложнее, чем я думала. Но зато теперь у меня появился план «В».

Глава 16

На этот же день за завтраком я обнаружила, что все мои порции превратились в нечто неописуемое. Омлет отдавал рыбьим жиром, а в чашке с чаем плавал явно не лимон. Это была работа Захиры, мелкая, но противная пакость.

Я не растерялась. Сделав вид, что ничего не заметила, я с восторгом воскликнула:

— О, как мило! Шеф-повар, наверное, узнал о моей страсти к… э-э-э… экспериментальной кухне!

Граф фон Лейден поднялся со своего места, чтобы рассмотреть, что у меня в тарелках и грозно глянул на подавальщиков.

Слуга тут же закашлялся и быстро подхватив все блюда на поднос, умчался. Блюда мне заменили, но я ловила на себе любопытные взгляды других невест. Принца, кстати, за завтраком не было.Но я не скучала, виделись уже…

Захира решила не ограничиться кухней. Почему-то я уверена, что это ее рук дело. В тот же день, во время прогулки по саду, с крыши прямо передо мной с грохотом свалилась черепица. К счастью, я в тот момент увидела развязавшийся бантик на подоле моего ярко-розового пышного платья и чудом увернулась.

Элеонор, шедшая рядом, побледнела.

— Это уже слишком! Надо сказать принцу!

— И что мы скажем? — пожала я плечами. — «Ваше высочество, крыша