Развод. Без права на любовь - Инга Бережная

— Зачем, Саша? Это из-за того, что я вышла замуж за Егора? Ты поэтому спрятал ее от меня? Хотел так наказать за то, что я этим браком предала память Жени? — Голос дрожал, я вглядывалась в лицо Саши в поисках ответов, но он не хотел их давать. Протянул руку и повторил:

— Я все расскажу, только поедем домой.

Я была словно между двух огней, сжигавших меня. Егор убил нашего сына. Саша скрывал, что моя дочь жива. Никому из них я не могла доверять. Ни с одним не была в безопасности, но все же подала руку Саше, высвобождаясь из объятий Егора. Надежда увидеть и обнять дочь, заставляла меня идти с ним, хотя больше доверять ему я не могла.

Глава 17

— Лена, ты с ним не поедешь, — прорычал Егор, сильнее сжал хватку и прижал меня к себе. От неожиданности я на мгновение даже забыла про дочку.

— Отпусти ее, — повторил Саша и вцепился в предплечье Егора, пытаясь разжать хватку.

— Лена. Моя. Жена. И я говорю, что она останется со мной, — процедил Егор. За его спиной раздались шаги, телохранители спешили на помощь, увидев, что нанимателю угрожает опасность. Но за спиной Саши уже стояли его охранники и оба готовились достать оружие.

— Ты бросил жену умирать ночью в лесу, Соболев. Знаешь, как я ее нашел? В окровавленном платье, продрогшую, но упрямо бредущую по дороге, чтобы спасти ребенка, которого ты хотел убить.

Я почувствовала, как Егор дернулся всем телом. Обернулась, заглянула ему в глаза. Он не смотрел на Сашу, только на меня. И его лицо искажала такая боль, что я поняла: он поверил, он понял, что натворил, что той ночью убил собственного сына, нашего мальчика. Пусть наш брак был построен на крови и боли, но мы оба хотели того ребенка, оба его ждали и лишились тоже оба. Но я не чувствовала удовлетворения оттого, что Егору тоже стало больно. Не радовалась ужасу в его глазах. Мне не стало легче. Мой муж оставался убийцей, которого я никогда не прощу.

— Лена… — Егор осекся, не зная, что сказать.

— Отпусти, — попросила тихо, — все кончено, его больше нет.

Муж ослабил хватку, по его лицу проскользнула судорога:

— Я был так зол, я думал, что ты мне изменяешь. Лена, я все исправлю.

Но я не слушала, не хотела больше его видеть, не хотела больше никогда слышать его голос.

— Не сможешь, Егор. Разве ты не видишь, что той ночью я тоже умерла в том лесу вместе с нашим сыном? Нечего исправлять. Ты убил нас, — высвободилась из его рук и сделала шаг назад, отступила к Саше. Нет, я больше недоверяла ему, но у него была моя девочка. Живая, здоровая. Моя доченька. И ради нее я готова была поехать с ним куда угодно, сделать все, что он попросит. Из одной только надежды увидеть ее снова, обнять.

— Лена, у нас могут быть еще дети. Мы все вернем. Я все верну. Обещаю, милая, — Егор сделал шаг ко мне, и я услышала, как за спиной щелкнули взведенные курки. Телохранители мужа среагировали быстро, нацелив пистолеты на Сашу и его охрану. Мы так и застыли посреди улицы, как в боевике за секунду до перестрелки.

Слова Егора резанули по незажившим ранам. Нет, не знаю, что ждет меня рядом с Сашей, позволит ли он мне еще хоть раз увидеть Риту, но с супругом я точно не буду в безопасности.

Я развернулась и не обращая внимания на готовое к стрельбе оружие, пошла к машине Саши.

Вздрогнула, но не обернулась, когда Егор крикнул мне вслед:

— Это еще не конец, Лена! Я верну тебя! Не дам развод, никакого мирового соглашения, будем судиться, пока ты не согласишься вернуться ко мне!

Я не слушала, открыла дверцу и села на заднее сидение. Закрыла глаза, стараясь сдержать слезы. Не открыла, даже когда хлопнули дверцы, в машину вернулись охранники, а рядом сел Саша, положив ладонь на мои крепко сцепленные в замок руки.

Когда автомобиль тронулся, с места я сказала:

— Я хочу увидеть дочь.

— Не сейчас, — ответил Саша, крепче сжав пальцы на моих руках.

Не могла заставить себя взглянуть на него, не могла больше ни о чем спрашивать.

В голове так и звенело: «Не сейчас. Не сейчас. Не сейчас».

Он и не хотел мне ее показывать, не хотел, чтобы я знала о том, что моя девочка жива. Я больше не могла сдерживать полный боли и отчаяния крик. Высвободила ладони, закрыла лицо и разрыдалась. Знать, что Рита моя дочь, и не иметь возможности даже увидеть ее.

— Моя девочка! Я хочу увидеть мою дочь! Пусти меня к ней, умоляю! Я сделаю все, что захочешь! Забери все! Мне ничего не нужно! Только разреши увидеть ее! Пожалуйста! — Я бросилась к Саше, вцепилась в воротник его пальто, заглядывала в глаза, ставшие вдруг такими холодными.

Он аккуратно разжал мои пальцы и сказал спокойно:

— Нет.

Я замолчала, слезы текли по щекам, но по его суровому, мрачному лицу я видела, что умолять бесполезно. Не разрешит. По закону Маргарита — его дочь. Я для нее чужая. Вспыхнувшая вдруг надежда, что можно сделать анализ ДНК, доказать родство, моментально разлетелась на осколки. Саша не позволит никому к ней приблизиться.

Конечно, это изощренная месть за то, что я предала память его брата, вышла замуж за убийцу. Егор прав, заговор — дело рук Саши. Не понимала только зачем он спас меня, зачем обеспечивал уход в больнице, привез на квартиру. Неужели хотел продлить агонию? И смерти моего мальчика ему было мало?

Отодвинулась от него, вжалась в сидение, обняла себя руками и затихла. Не сойти с ума мне давала только слабая, призрачная надежда хотя бы еще раз увидеть дочь. Она жива — это самое главное. Моя девочка. Маргарита. Моя жемчужина.

Глава 18

Автомобиль остановился у элитной многоэтажки, где располагалась моя новая квартира. Хотя, кого я обманываю. Не моя. Сашина. У меня ничего нет, с каждым новым поворотом, с каждым новым километром, приближавшим меня к этому дому, даже надежда таяла, умирала. Мысль, что моя дочь жива, но мне нельзя ее увидеть. Просто увидеть. Убивала. Я будто лишилась ее снова. На несколько мгновений радость вспыхнула яркой вспышкой, но я не сразу поняла, что эта вспышка от ядерного взрыва, который испепелит меня, уничтожит.