Замок снов - Лора Брантуэйт

– Я молока хотела, между прочим. Теплого. С шоколадным печеньем.

– Что может быть проще? – Грегори направился к двери, потом обернулся, сделал еще более строгое лицо, чем обыкновенно, и велел Тэсс не вставать с постели.

Та кивнула с самым серьезным видом, но стоило шагам Грегори удалиться по коридору, как Тэсс вскочила с постели, чтобы просто из вредности сделать пару-тройку кругов по комнате.

Никогда в жизни, ни от одного мужчины я не чувствовала веяния такой спокойной и уверенной силы. Он великолепен!

Тэсс едва успела забраться под одеяло и расправить складки на нем, как дверь открылась и явился Грегори с подносом, на котором стояли две чашки горячего молока и вазочка с вожделенным печеньем. Он подозрительно оглядел свою пациентку, потом комнату, но, видимо, не заметил ничего необычного. То есть улик. Вряд ли он предполагал, что Тэсс расхаживала туда-сюда в его отсутствие.

Глядя, с каким проворством она поглощает долгожданное лакомство, Грегори усмехнулся.

– Никогда бы не подумал, что… э-э… женщина вроде тебя может ночами есть сладости!

– А почему? – Тэсс старалась жевать и не уходить от разговора одновременно.

– Ты такая миниатюрная, – просто сказал Грегори.

На лице Тэсс блеснула улыбка.

– Это ненадолго, судя по тому, что ты собираешься лишить меня моциона, а Мэри будет откармливать, как рождественского поросенка.

Грегори задумчиво пил молоко.

– Завтра я привезу тебе врача. Ты права, нужен совет специалиста. Может, у тебя перелом… – помолчав, сказал он.

– Ага, именно – перелом хвоста! – прыснула Тэсс.

Грегори оставался серьезным.

– Не смешно, потому что последствия могут быть весьма плачевны.

– Разумеется. – Тэсс напустила на себя академический вид. – Сломанный хвост абсолютно нефункционален!

– Слушай, ложись спать, а? – нахмурился Грег. Шутку он проигнорировал. Он буквально выхватил из рук Тэсс ноутбук, с которым она принципиально не желала расставаться.

– Не могу, – тихонько произнесла Тэсс. Это было скорее проявлением природного упрямства: глаза у нее после теплого молока действительно слипались. Ушибленное место беспокоило гораздо меньше.

– Что ж, тут я тебя принудить не могу. – Грегори заложил ногу на ногу и открыл своего Ремарка.

– А ты спать не пойдешь? – изумилась Тэсс.

– Забыла? У меня же бессонница.

Тэсс подумала было, что нехорошо, если малознакомый мужчина остается в спальне женщины на ночь… И заснула. В эту ночь она спала без сновидений.

Утром Тэсс проснулась от тревожного ощущения – ощущения присутствия в комнате постороннего человека. Открыв глаза, она увидела вполне безобидного кругленького мужчину с седыми старомодными бакенбардами и усами. Грегори что-то шепотом объяснял ему, мужчина понимающе кивал. Тэсс отметила, что лицо Грега бледнее, чем обычно, а под глазами залегли голубоватые прозрачные тени. Ну точно, не спал всю ночь! Тэсс было стыдно признаться себе, каким приятным теплом отдалась в ее сознании эта мысль.

– А-а, проснулась! – обрадовался незнакомец. – Здравствуйте-здравствуйте, мисс Гринхилл. Позвольте представиться: Энтони Хиггинс. Я врач. – Толстяк протянул Тэсс для пожатия маленькую пухлую руку. – А вы, стало быть, моя новая пациентка. Грегори разбудил меня ни свет ни заря, я примчался из Солти. Грег посвятил меня в подробности событий…

– Да ничего серьезного, – бодренько ответила Тэсс. – Уже почти не болит.

– Ну это мы сейчас проверим. Если Грег нас оставит. – Мистер Хиггинс выразительно посмотрел на Грегори.

Тот с хмурым видом поспешно закрыл за собой дверь. Он стоял там минуты три, напряженно прислушиваясь, готовый, наверное, к тому, что из комнаты раздастся душераздирающий вопль Тэсс. Тихо. Хиггинс сам открыл ему дверь.

– Ну что ж, Грег, вам и вашей очаровательной… – Хиггинс явно хотел сказать «хозяйке», но мудро прикусил язык, зная о нраве Грега, который даже мистера Селти хозяином не называл, – подопечной повезло. Без рентгена трудно сказать наверняка, но по характеру болей и отсутствию жара мне кажется, что перелома нет. Ушиблись, мисс. Вот мазь, трех втираний в день будет вполне достаточно. А недели через две и не вспомните.

Грегори с облегчением выдохнул, Тэсс показала ему язык из-за спины Хиггинса.

– А постельный режим? – тут же вспомнил Грег.

– Ну… недельки вполне будет достаточно. А потом можно будет смотреть по самочувствию.

Лицо Тэсс приняло тоскливое выражение. Она с мольбой смотрела на Хиггинса в то время, когда он собирался и прощался, но под взглядом Грегори выразить протест почему-то не решилась. Она проводила доктора долгим печальным взглядом и тяжко вздохнула. Грегори пошел провожать доктора. Когда он закрывал за собой дверь, в его глазах читалось торжество.

В общем, следующие несколько дней Тэсс пришлось провести в горизонтальном положении. Ей даже казалось, что Грегори ничем больше не занимался, только следил за тем, чтобы она соблюдала постельный режим. Состояние блаженной дремотной лени и покоя постепенно охватило ее. Писать ей никто не запрещал, фразы рождались легко и свободно. И можно было подолгу лежать под теплым одеялом, смотреть на огонь в камине, ловить в пляске пламени что-то, невидимое другим, открытое ей одной, а потом спешить, стараясь успеть облечь в слова каждый образ.

На третий день своего пребывания в «Белой долине» Тэсс позвонила-таки Джону. На работу. Секретарша сказала, что он уехал в командировку на пять дней. Тэсс попросила передать ему, когда вернется, что у нее все в порядке, оставила свой номер и со спокойной совестью положила трубку. Джон и вправду позвонил, правда не через пять дней, а через шесть. Говорить было как-то решительно не о чем, кроме как: «Я безумно соскучился, жду твоего возвращения». – «И я…». После этой откровенной лжи Тэсс несколько часов хандрила, пытаясь понять, почему же отсутствие человека, с которым она живет уже четыре года, было ей столь безразлично. Она старалась успокоить себя тем, что просто ее захлестнули свежие впечатления и вдохновение. Вышло как-то малоубедительно.

Грегори много времени проводил у постели Тэсс, объясняя это тем, что стоит отвернуться, как «эта безответственная леди» сразу же встанет, начнет расхаживать по дому и затянет таким образом процесс выздоровления. Он был неразговорчив, но Тэсс с удивлением отметила, что Грегори – один из тех редких людей, с которыми можно молчать и все равно чувствовать их поддержку и близость. Просто он был здесь, читал, просматривал бумаги, иногда весьма лаконично передавая Тэсс суть заводских дел. Долгие часы, проведенные вместе, рождали ощущение странного родства. Тэсс не говорила об этом с Грегори, но какой-то частью своего существа наверняка знала, что он тоже это чувствует и ему это нравится. Тэсс кожей научилась распознавать его присутствие в комнате, и, проснувшись и еще не открывая глаз, она могла наверняка сказать, рядом Грегори или нет.