Костя - Джинджер Талбот

— Вам, сэр! — кричу я.

— Скажи это снова. Скажи: «Мое тело принадлежит вам, сэр».

— Мое тело принадлежит вам, сэр, — выдавливаю из себя.

— Повтори это десять раз подряд.

Повторяю снова и снова. Тело странно реагирует, пульсируя от возбуждения, когда в голове появляются образы — как он заявляет на меня права, входит в меня. Каждый раз, когда я говорю это, он понемногу ослабляет хватку на руке, пока, наконец, не отпускает.

Затем Костя просовывает руку мне между ног и снова широко раскрывает половые губы. На этот раз я стою совершенно неподвижно, пока он скользит пальцами внутрь. Массирует клитор большим пальцем, одновременно поглаживая внутренние стенки. Чем дольше он ласкает, тем сильнее жар разгорается внутри меня. Я тяжело дышу от возбуждения, выгибая спину.

Затем он вытаскивает пальцы и подносит их к губам, посасывая.

— М-м-м. На вкус как персик, — он улыбается. — Но ты все еще кажешься недостаточно покорной, поэтому я не позволю тебе кончить сегодня.

Я зла из-за то, что он лишает меня удовольствия, и еще больше злюсь на себя за то, что хочу этого.

— Да, сэр, — натянуто отвечаю я.

— Видишь, вот об этом я и говорю. Не волнуйся, ты научишься. Вылезай из душа.

— Да, сэр, — повторяю с едва заметной ноткой гнева. Он не понимает, что я делаю это намеренно. Балансирую на грани, проявляя ровно столько неповиновения, чтобы заслужить легкое наказание, но не настолько, чтобы он снова облил меня из шланга. По крайней мере, не сегодня. Я могла бы сменить тон и изобразить покорность, испуг, благодарность, — все, что он захочет. Но не собираюсь слишком быстро подчиняться, потому что это вызовет подозрения. На данный момент мне нужно сопротивляться дозированно, чтобы заставить его поверить в мою окончательную капитуляцию.

А это означает, что в ближайшие дни, а может, и недели меня ждет очень много боли.

Но если я обманом заставлю его думать, что он медленно ломает меня, то в конце концов Костя потеряет бдительность. Возможно, оставит оружие в пределах досягаемости или повернется ко мне спиной в неподходящий момент. И тогда я нанесу удар.

Он ставит меня на мягкий пушистый коврик, а затем тщательно вытирает, интимно исследуя каждую часть моего тела. Между ног возникает ноющая потребность, и когда он потирает меня там, я немного извиваюсь. Это вызывает у него улыбку.

— Когда ты будешь по-настоящему хорошей девочкой, я позволю тебе кончить.

— Да, сэр, — хмурясь, говорю я.

— Следи за тем, как ты на меня смотришь, — он шлепает меня по заднице, это жалит, но не причиняет настоящую боль. Затем широко раздвигает мои ягодицы, надавливая пальцем на тугую дырочку.

— Прежде чем уйдешь отсюда, ты научишься отдавать каждую дырочку. Не так ли?

— Да, сэр.

Он просовывает палец внутрь, затем добавляет еще один. Возникает жжение, и я стискиваю зубы.

— Больно? — спрашивает он.

— Да, сэр.

— Представь, что ты почувствуешь, когда мой член окажется там.

Ничего не могу с собой поделать, глаза расширяются от страха при этой мысли. Он смеется, вытаскивая пальцы, и начинает вытирать мои волосы.

Наконец, Костя отбрасывает полотенце и заставляет меня снова надеть повязку. Затем застегивает ошейник и прицепляет к нему поводок, а после выводит меня из ванной, совершенно обнаженной. Он часто дергает за поводок, и я спотыкаюсь, ударяясь об углы и мебель. Это больно, и, когда он, наконец, остановится, ноги наверняка будут все в синяках.

Несмотря на боль и дезориентацию, пытаюсь запомнить количество шагов, прислушиваюсь к их звукам, отражающимся эхом от стен, к голосам мужчин в соседней комнате и шуму телевизора. И постепенно начинаю понимать планировку.

Он подводит меня к столу и грубо подталкивает, направляя. Слышу скрип колесиков кресла, когда он откатывает его назад.

— Встань на колени у моих ног.

Повинуюсь, и он кладет ноги мне на спину.

Костя сидит, стуча по клавиатуре. Мышцы ноют, и я немного ерзаю, за что получаю предупреждающий толчок ногой. Проходит пара часов, и мой мочевой пузырь вот-вот лопнет, когда он, наконец, ведет меня в ванную. И даже оставляет одну, но повязка все еще на глазах, и мне приходится на ощупь искать туалетную бумагу.

— Время обеда, — объявляет он после.

Костя ведет меня в комнату — судя по гулкому эху шагов, догадываюсь, что здесь довольно просторно, — и грубо усаживает на стул.

К нам присоединяются другие люди. Инстинктивно скрещиваю руки, прикрывая грудь. Он резко бьет меня по рукам.

— Я не стану повторять дважды, Аня.

— Да, сэр, — даже не пытаюсь скрыть ярость в голосе и опускаю руки.

Тарелка с грохотом опускается на стол передо мной.

— Можешь есть руками, — говорит он.

Нащупываю куриную ножку и вгрызаюсь в нее.

Мужчины разговаривают с американским акцентом. Также улавливаю легкий оттенок итальянского. Мафия. Братва ведет с ними много дел. Слушаю очень внимательно и почти уверена, что их трое. Звон бокалов. Стук столового серебра. Они произносят тосты, шутят и смеются. Что же они за чудовища, раз спокойно воспринимают голую пленницу с завязанными глазами, сидящую с ними за одним столом?

Опускаю руку, шаря по тарелке, и нахожу кусочек хлеба. Неуклюже запихиваю его в рот. Еще есть жареный картофель. Съедаю все до последнего кусочка, не зная, когда меня покормят снова. Закончив, нащупываю салфетку и вытираю жирные пальцы.

— Классная штучка. Идеальные сиськи. Ее можно взять? — спрашивает один из американцев.

— Нет, не эту. Она — особый проект.

Они не знают Костю так, как я. В его голосе слышен скрытый гнев.

Я действительно думаю, что он ревнует.

Наверное, поэтому он убил Аркадия и того мерзкого типа, который лапал меня. Не потому, что они ослушались его приказа, а потому, что посмели притронуться ко мне.

Значит ли это, что надежда есть? Если он ревнует, значит, ему по-прежнему не все равно. И у нас еще есть время.

Словно прочитав мои мысли, он резко дергает поводок, заставляя встать.

— Джентльмены, я скоро вернусь, — говорит он и ведет меня обратно в комнату. Снова приковывает к полу и позволяет снять повязку с глаз.

Моргаю, глядя на него. Такой красивый. Выглядит точь-в-точь как тот мужчина, которого я помню. Мне так хочется, чтобы он снова стал прежним Костей, хотя бы на мгновение.

— Я не сопротивлялась. Выполнила все твои требования. Не мог бы ты присесть и поговорить со мной? Всего на минуту