Тебе больно? - Х. Д. Карлтон

Я буду скучать по тебе.

Но мне нужно выжить.

Сжав позвоночник, я осторожно сползаю с кровати, быстро собираю свою одежду и натягиваю ее.

Бросив еще один взгляд на Энцо, я подбираю его выброшенные шорты и роюсь в них, пока мои пальцы не нащупывают бумажник. Гладкая черная кожа скрывает его личность.

Энцо Витале. Тридцать четыре года. Родился 12 ноября — Скорпион; Господи, помоги мне. 6’4 — значит, он на фут выше. Глаза цвета лазури. Он так же восхитителен на бумаге, как и во плоти.

Я никогда ничего не краду физически. Это слишком заметно. Поэтому я быстро фотографирую его, а затем кладу бумажник в его шорты. Прежде чем выскользнуть из комнаты, я бросаю на него последний взгляд, и каждый удар моего сердца отдается в моей душе. Я ненавижу, что поступаю так с ним, но потом я ненавижу, что поступаю так вообще с кем бы то ни было.

Мягко закрыв за собой дверь, я выхожу в его гостиную и кухню.

Он живет в красивом доме — много белого цвета с коричневыми деревянными балками по стенам и потолку. Я была удивлена, обнаружив, что у Энцо хороший вкус и навыки дизайна интерьера. Почти так же, как он был удивлен, когда обнаружил отсутствие у меня рвотного рефлекса.

Пробираясь на цыпочках по помещению, я открывала случайные двери, пока не нашла свою золотую жилу. Его кабинет. Простой деревянный стол, черное кожаное кресло и несколько диаграмм акул, висящих на стенах. Книжные полки выстроились вдоль стены за его столом, заполненные учебниками, которые, скорее всего, предназначены для умных людей.

Адреналин бурлит в моем организме, когда я подхожу к столу и начинаю рыться в ящиках. Ни в одном из них нет ничего ценного — пока я не дергаю за нижний ящик и не обнаруживаю, что он заперт.

То, что мне нужно, определенно там. Маленькая булавка зацепилась за шнурок моего купальника. Она всегда у меня там. Всегда.

Сняв ее, я расправляю ее и вставляю в замок. У меня это неплохо получается, так что уже через минуту я осторожно открываю ящик.

Периодически прислушиваясь к звукам, я роюсь в содержимом, и сердце замирает, когда я нахожу карточку с надписью Repubblica Italiana (прим.пер. — Итальянская Республика), написанной сверху, и кучей цифр и букв внизу. Я достаю телефон из заднего кармана и делаю быстрый поиск в Google, сопоставляя ее с тем, что называется tessera sanitaria (прим.пер. — медицинская карта). Я не уверена, как интерпретировать то, что там написано, но я могу разобрать его имя и фамилию, дату рождения и место рождения. Я почти уверена, что это эквивалент карточки социального страхования в Америке и именно то, что мне нужно.

Я также обнаруживаю официальный документ, в котором Энцо назван владельцем корпорации под названием V.O.R.S., а также рабочий адрес.

Чувство вины тянет меня за сердце, и я быстро фотографирую их, закрываю ящик и выхожу из комнаты.

Боже, надеюсь, он думает, что просто забыл закрыть ящик, но я знаю, что лучше, и поэтому сделаю все, что в моих силах, чтобы никогда больше не видеть Энцо Витале.

От громкого стука в дверь, раздавшегося где-то неподалеку, мое сердце едва не вырывается из груди. Я как раз отбеливаю корни, поэтому бросаю щетку в таз и хватаюсь за лежащий в раковине пистолет, адреналин заставляет мое зрение обостриться.

Затаив дыхание, я смотрю в сторону входа в ванную и на дверь своего номера в отеле, ожидая, что кто-нибудь ворвется и уведет меня в наручниках. Время идет, ничего не происходит, но в груди не утихает грохот.

Глубоко вдыхая, я стою перед зеркалом, отводя глаза, пока кладу пистолет обратно в раковину.

Мой очень незаконный пистолет, но я не смогла удержаться. В США я купила его у какого-то сомнительного чувака для защиты, но мне пришлось оставить его, чтобы путешествовать. Здесь законы об оружии чрезвычайно строги, и получить его в моем положении практически невозможно.

Я проходила мимо стрельбища, когда мне пришла в голову глупая идея. Мужчина только что закончил стрельбу и положил свой пистолет в закрытый на замок ящик в багажнике своей машины, а патроны — во второй закрытый ящик рядом с ним. Я спряталась за деревом на тротуаре, пока он бежал обратно в здание, бормоча про себя, что ему нужно в туалет. Он даже не потрудился запереть машину, слишком отвлекшись на зов природы.

В тот момент я не думала, просто действовала. Я на цыпочках прокралась к его машине, открыла багажник и украла оба кейса. К счастью, мой отель находился всего в нескольких кварталах, но всю обратную дорогу мое сердце едва не вырывалось из груди.

После этого мне пришлось найти хозяйственный магазин, чтобы взломать эти проклятые вещи, хотя, когда оружие оказалось в моих руках, я почувствовал, что снова могу дышать.

Медленно выдохнув, я взяла щетку из миски и, дрожащими руками, продолжила наносить химикаты на корни. Мой натуральный коричневый цвет пробивается наружу, и примерно раз в пару месяцев я делаю миссией своей жизни уничтожить его.

Я ненавижу это дерьмо, но думаю, что моя измученная кожа головы уже привыкла к нему.

Когда заканчиваю, я выбрасываю щетку и пустую миску в мусорное ведро. Номер отеля, в котором я остановилась, воняет отбеливателем, но он также воняет и другими вещами, которые, вероятно, лучше использовать в лаборатории.

Затем я беру свою горящую сигарету, которая покоилась в пепельнице над унитазом, и затягиваюсь, все еще избегая своего отражения.

В течение двадцати минут, которые требуются химикатам, чтобы сделать свое волшебство, я выкуриваю еще одну сигарету и проглатываю четверть бутылки водки. Мне действительно не следовало бы пить, но глубокая непроницаемая печаль крепко держит меня, и алкоголь — единственное, что ее заглушает.

Затем я раздеваюсь и иду в грязный душ, чтобы смыть отбеливатель. Когда я ополаскиваюсь, мое тело кажется вялым и тяжелым, и я не могу сказать, от водки ли это или от того, что жизнь кажется такой чертовски ужасной.

На полпути алкоголь начинает действовать, и мое окружение начинает кружиться вокруг меня. Такое ощущение, что я застряла в ракете, и она взлетает.

— Черт, — бормочу я, шлепая рукой по стене в попытке стабилизировать свое положение.

Я выключаю воду и, спотыкаясь, выхожу из душа, по пути хватая полотенце. Я обернула его вокруг себя, материал приятный и шершавый. Гораздо