Киллер. Никому не отдам - Калерия Гумерова

Возвращаюсь в комнату. Только хочу открыть рот, чтобы заговорить с ней об этом, но застываю в проёме, увидев, как принцесса смачно облизывает розовым язычком свои пухленькие губки, испачканные в малиновом креме.

В голове нарисовываются неприличные картинки: как я натягиваю Эсфи на розовые волосы и с размахом вбиваюсь в её роскошный ротик, а затем выпускаю сперму ей на грудь.

Чёрт! Этому никогда не бывать! Я её до смерти напугаю таким обращением. Она не переживёт моих извращённых сексуальных желаний, а ломать я её вовсе не хочу. Арс прав, мне надо её отпустить!

«Боишься трахать в рот? Тогда хотя бы поцелуй!»

Не успеваю даже обдумать последствия решения поддаться искушению, как уже нависаю над ней.

— Сделай так ещё раз.

— Как?

Гребаная невинность. Хлопает ресницами и смущённо краснеет. Какая же я конченная тварь!

Пальцы касаются её губ, не могу сопротивляться!

— Языком…

Оленёнок осторожно высовывает свой язычок и проводит кончиком по губам. Раскалённая лава разливается по венам. Решаю сгореть в этом аду и захватываю её язык в свой плен, усаживая Эсфи к себе на колени.

Она ахает мне в рот от неожиданности, но не отстраняется. Всасываю сильнее её сладость и утробно рычу. Хочется взять её прямо сейчас. Грубо, жёстко, так, как мне нельзя.

Эсфи касается своими хрупкими пальчиками моего лица. Все грёбаные демоны внутри, как послушные собачки, подчиняются этой девушке. И если я не услышу от неё слов протеста прямо сейчас, то точно окрашу её девственной кровью эту постель.

— Останови меня, — оторвавшись от своего воздуха, хриплю я.

Оленёнок заглядывает в мои глаза всего лишь на секунду. Её щека касается моей щетины и гладит. Должно быть, ей это не так приятно, как мне. Ее нежную кожу колет моя небритость, но она так ласково проводит своим лицом о моё, что становится больно.

— Я так люблю тебя, Рари.

Это совсем не то, что я хотел услышать! Вместо того, чтобы бежать после всего произошедшего, эта розовая принцесса продолжает отчаянно верить, что я тот, кто ей нужен! Но это, б…ь, не так!

— Ты позволишь мне взять тебя, Эсфи?

— Всё, что хочешь, Рари, — выдыхает в мои губы она без всяких сомнений.

— Последний раз ты могла мне отказать, дальше я тебя не отпущу.

— И не надо!

Я замираю на пару мгновений перед тем, как нырнуть с головой в свой личный рай и ад.

Глава 14

Эсфирь

Рагнар срывает с меня одежду, бросая её в сторону, оставляя на мне лишь тонкие трусики. В его чёрных глазах пляшут манящие огни, которые я видела и раньше. Хочется всмотреться в них, разгадать, но калейдоскоп красок меняется так быстро, что я не успеваю ухватиться хоть за одну деталь. Словно тону в вихре узоров, и если смотреть слишком долго, начинаю захлёбываться. Утопаю в этом волшебстве, утопаю в нём…

— Твои глаза — как отдельная Вселенная, Рари! — не сдерживаю я восхищённого выдоха.

— Они лишь чёрная дыра, которая беспощадно поглощает самые яркие звёзды.

Его голос хриплый от возбуждения. Томный взгляд плавит мою кожу, а прикосновения творят что-то невероятное с моими нервами. Я словно поднимаюсь ввысь и падаю, взмываю и тону. Это невыносимо приятно… так, что хочется плакать от переизбытка чувств.

Провожу пальчиками по шраму на его лице. Белая полоска новой кожи ничуть не портит его мужественное лицо, а лишь добавляет опасности и притягательности. А татуировки… мне так хочется увидеть все рисунки на его теле, изучить каждый сантиметр.

Рагнар ловит мою кисть и зажимает зубами, словно дикий зверь. Искры летят, как от оголённого провода. Я откидываю голову назад и стону, чувствуя, как развязывается узел внизу живота.

Его ладони касаются моих сосков, сдавливают, и я с громким криком кончаю, взрываясь, словно сверхновая. Рари прав, он — моя черная дыра, приближение к которой ведет к полному уничтожению, но как же мне хорошо от этого. Наши орбиты столкнулись, яркая вспышка неизбежна, и я растворяюсь в нем.

— Как красиво ты дрожишь в моих руках, Эсфи, — шепчет он, проникая пальцами под мои трусики.

Я прижимаюсь еще крепче к его твердому телу, пока меня неумолимо сотрясает от удовольствия.

— Буду делать все, чтобы видеть это снова и снова.

— Рагнар… — выдыхаю я, когда его пальцы растягивают меня изнутри.

Но вдруг все ощущения резко меняются, чувствую резкую боль в животе и сгибаюсь пополам.

— Черт… Эсфи, тебе больно? — он отскакивает от меня, словно ошпаренный.

Желудок начал болеть еще минут десять назад, а сейчас резкие спазмы сдавливают низ живота и отдают в ноги.

Рагнар смотрит на свою ладонь и видит кровь. Его глаза расширяются от ужаса.

— Это я сделал?

— Нет, это… — я прикусываю губу, потому что хочется сгореть от стыда, — у меня месячные.

И я не могу сдержаться, начинаю плакать. Не от боли, а от унижения, от того, что они начались в самый неподходящий момент.

— Черт, олененок, что мне сделать? Как помочь? — Рагнар пытается обнять меня, но я вырываюсь и пытаюсь встать с кровати.

Рари сжимает меня до боли, я вскрикиваю, чем страшно пугаю его, и он отпускает.

— Прости! — говорит он, и я вижу искреннее сожаление в его глазах. Он действительно не понимает, что происходит, но хочет помочь.

Я пользуюсь моментом и убегаю в ванную, запираю дверь и слышу глухой стук, будто Рагнар стукнулся о нее лбом, не успев за мной проскользнуть. Щелкаю замок и отхожу к стене.

Слезы не прекращаются, я чувствую себя такой жалкой! Мои месячные испортили такой замечательный момент, который я бы помнила всю свою жизнь!

Спиной сползаю по стене, а Рари безрезультатно дергает ручку двери.

— Олененок, зачем ты закрылась?

— Рагнар… — всхлипываю я и взрываюсь слезами еще сильнее.

— Черт… Эсфи, просто открой! Я вызову врача!

— Не надо врача, мне просто нужны таблетки от гастрита и обезболивающее от менструации… а еще… а еще прокладки, — прорыдала я, зарывшись в колени.

И услышала тишину. Кажется, слово «прокладки» сломало его мозг!

Тишина давила на барабанные перепонки тяжелее любой