Сто шагов к вечности. Книга - 2 - Наталья Горячева

— Не тереби девчонке душу, хоть сейчас, пусть свыкнется с разлукой, а там видно будет, — сказал отец.

— Как скажешь, Николай. Но замуж, я её всё равно выдам за Вадима, лучшей партии она не найдёт, — поставила точку в разговоре мама.

Я кашлянула, заходя на кухню, и родители обернулись.

— Доча, а мы и не слышали, как ты пришла, — заискивающе улыбнулась мама. — Садись обедать с нами, съешь хотя бы полтарелки супа.

Я села за стол.

— Зря стараешься, мама, я всё равно не выйду замуж за Вадима, даже если мы с Эмилем не будем вместе.

— Хорошо, хорошо, дочка, не выйдешь, и не надо. На, покушай лучше суп, — она поставила передо мной тарелку.

Отец с жалостью посмотрел на меня:

— Наташа, пожалуйста, поешь.

Я вздохнула, и принялась есть суп, только чтобы не расстраивать папу.

— Чем собираешься заняться на каникулах? — спросил он.

— У меня нет вариантов, папа, я поеду к бабушке в Карелию.

— Дочка, а может, купим путёвки в Турцию или Египет, да и рванём на месяц за границу отдыхать втроём? — с энтузиазмом предложил он.

— Нет, папа, спасибо, я лучше в Карелию к бабушке. А если ехать за границу, то только соглашусь в США, в Принстон.

Мама выронила тарелку из рук и, сердясь за свою неловкость, принялась убирать осколки.

— Никакого Принстона, Наташа! — сердито сказала она.

— Тогда в Карелию, — спокойно сказала я, и отодвинула тарелку. — Спасибо, мама, суп был очень вкусным.

Поехать на каникулы в Карелию, давно уже решила. Во-первых: из-за бабушки, я скучала по ней, ну и, во-вторых: из-за Эмиля. Я надеялась, что он тоже приедет туда, ведь Эмиль говорил, что контракт, в Принстоне, заканчивается в мае, и продлевать он его не собирается. Возможно, мы ещё с ним увидимся, и он мне всё объяснит. Если его не будет там, хотя бы поговорю с Вильемом, уж он-то точно в курсе всех дел своего брата.

Каждый вечер, ровно в восемь часов вечера, я садилась за компьютер, открывала скайп и ждала. Просидев пару часов, глядя на экран, и проверив почту, я ложилась спать, предварительно приняв снотворное, иначе уснуть я не могла.

Перед тем как уехать в Карелию, в последнюю ночь, проведённую дома, мне приснился удивительный сон. Мы с Эмилем гуляли по густому лесу, и тропинка была такой узенькой, что нам приходилось прижиматься друг к другу, чтобы не сойти с неё. Вокруг цвёл невообразимо красивыми цветами папоротник. Мы держались за руки, и в полумраке густого леса наша кожа рук переливалась таинственным перламутровым цветом. Эмиль мне что-то говорил, а я лишь улыбалась, не сводя с него своих счастливых глаз. Мы будто не шли, а плыли по тропинке, не ощущая земли под ногами. Его рука была тёплой и сильной, и я боялась её отпустить. Мне казалось, что если мы расцепим руки, то навсегда потеряем, друг друга, и уже не найдём. В лесу пели птицы и гуляли разнообразные животные. Они поднимали головы, когда мы проходили, нет, скорее проплывали мимо них, и они нас не боялись. Лес казался таинственным и волшебным. Внезапно в лесу послышался резкий звон, и все звери в страхе разбежались. Эмиль повернулся ко мне и грустно улыбнулся, произнеся одно лишь слово, которое я запомнила из этого сна: «Пора!»

Я резко открыла глаза, на тумбочке вовсю трезвонил будильник. Я с силой хлопнула по кнопке, и резкий звук оборвался. Со стоном я уткнулась в подушку и чуть слышно произнесла:

— Эмиль, зачем ты мне снишься, если оставил меня? Ты ранишь моё, и так уже разбитое сердце.

13

Сборы мои, были недолгими. Упаковав нужные вещи, я также не забыла про свою заветную шкатулку и фотографию в рамке, где мы с Эмилем в ресторане танцуем. В комнату заглянул папа.

— Собралась, дочка?

— Собралась, — кивнула.

Он протянул мне свёрток:

— Мама передала тебе в дорогу пирожки.

— Ах, эта мама, всё боится, что я ещё больше похудею, стараясь накормить меня как можно более калорийной пищей. Передай ей спасибо, — беря свёрток и запихивая его в чемодан, сказала я.

На вокзале отец обнял меня и сказал:

— Наташа, прошу тебя, не делай опрометчивых поступков, я переживаю за тебя.

— О чём ты, пап?

— Сама знаешь, о чём я. Я об Эмиле. Возможно, он тоже приедет навестить своего брата, так что ты, дочка, будь с ним осторожна, видишь, как он поступил с тобой.

— Я разберусь, не переживай. Возможно, он и вовсе не приедет, но я хочу поговорить с Вильемом, он-то точно знает, что произошло.

— А может не стоит вообще разбираться в этом, пусть будет всё как есть? — подмигнут отец.

— Нет, папа, я должна знать, что случилось. Я не верю, что я не нужна Эмилю, и он меня из-за этого бросил. Не верю!

Отец потёр переносицу и вздохнул.

— Он произвёл на меня хорошее впечатление, и мне тоже верится с трудом, дочка, что Эмиль на такое способен, иначе он сказал бы тебе об этом честно, тут что-то не так.

— Спасибо, папа, хоть ты меня поддерживаешь, — я обняла его и поцеловала в небритую щёку.

Вдали, послышался гудок локомотива.

— Ну, всё, давай прощаться, поезд подходит. Звони, дочка, если что понадобится. Бабушке привет передавай, от нас с мамой.

— Обязательно, пап, — вновь чмокнула его.

Поезд мчал меня в мою мечту! В места, где я встретила Эмиля! В места, где я была счастлива! Настроение моё улучшилось.

«Я еду в родную Карелию! К дорогому, моему сердцу, дому бабушки!»

Завтра, после обеда, я планировала съездить к Вильему и поговорить с ним. Вот только опять придётся идти к председателю и просить, чтобы он меня отвёз в дом лесника. Идти десять километров пешком, было слишком для меня. У меня было много планов по приезду и, качаясь в вагоне поезда, я решала, что надо сделать сразу, а что можно было отложить на потом.

Сквозь листву деревьев блеснуло озеро, затем деревья начали редеть, и моему взору открылся великолепный вид. Озеро, переливаясь в лучах солнца, казалось, приветствует меня.

«Вот я и дома, ещё каких-нибудь полчаса и я в деревне!» — ликовала я.

Вдали, за озером, показалась высокая скала — наша с Эмилем скала, самая высокая и неприступная в этих краях. К этой скале когда-то привёз меня Эмиль и, подняв меня на руки, взлетел со мной на самую вершину.