Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко

— Звали, госпожа?

— Садись, Ядвига, — указала я на кресло у камина. Хватит уже решать только личные вопросы. Пора помочь бедной женщине.

Старуха замерла, неуклюже переступая с ноги на ногу.

— Простите, что?..

— Садись, — повторила я твёрдо. — Видно же, что тебе больно стоять.

Ядвига опустилась в кресло, стиснув зубы и издав негромкий стон.

— Что болит, Ядвига? Поясница? Нога? Расскажи мне.

Служанка смущённо отвела взгляд и ответила:

— Спина, госпожа. Поясница. Ноет… уже давно ноет. А по ночам и вовсе крутит. В ногах слабость, иногда пальцы немеют…

Я кивнула, сдерживая привычное желание тут же начать осмотр. Похоже, диагноз был очевиден — остеохондроз поясничного отдела. Моя наставница всегда говорила: «Если пациент говорит про ноющую боль в спине и слабость в ногах, готовь компрессы и настои».

«Так, Варвара, что мы имеем? Сабельник — идеально для снятия воспаления. Лопух — компрессы для уменьшения боли. Зверобой и мята — расслабление мышц и лёгкий обезболивающий эффект. Ах да, хорошо бы ещё мазь на основе пчелиного воска, но это уже из области фантастики в таких условиях…»

— В кладовой есть сабельник? — спросила я, перебирая варианты в уме.

— Нет, госпожа. Его давно не завозили.

— А лопух?

— Наверное, найдётся. Весной его много в саду, но сейчас…

— Мята? Зверобой?

— Есть в сушёном виде.

Я сжала губы и кивнула.

— Ладно, Ядвига. Отдыхай сегодня. Я позабочусь о твоих травах.

Служанка подняла на меня глаза, в которых мелькнуло искреннее изумление.

— Благодарю, госпожа. Никто… никто не заботился обо мне так раньше.

— Привыкай, — усмехнулась я, вставая с кресла. — Мне нужно немного времени, но я приведу тебя в порядок.

Ядвига, слегка кивнув, поднялась с кресла и, прихрамывая, удалилась из комнаты.

Я подошла к окну и выглянула на заснеженный двор. Серое небо тяжело нависало над поместьем, белоснежные сугробы искрились на морозе, а из конюшен доносилось приглушённое фырканье лошадей. Слабый ветер сдувал снежинки с ветвей деревьев, и от этой холодной картины веяло тишиной и покоем — обманчивыми, конечно же.

«Пожалуй, придётся отправиться в город. Сабельник, лопух, мята — всё, что нужно, там найдётся. Надеюсь, мой благоверный сегодня занят своими… важными делами и не успеет заметить моего отсутствия…»

Я усмехнулась. Наверняка Александр и его «милая» кузина сидят по разным комнатам, закутанные в пледы и измученные ночными последствиями моего маленького «зелья».

По дому снуют слуги, а лекари, наверное, уже сбились с ног, бегая от одного пациента к другому. Александр, конечно, держит лицо, но нет-нет, да почесывает покрасневшую шею с отчаянным видом. А Лиза… о, эта барышня наверняка уже успела закатить несколько истерик и распугать половину прислуги своими стонами и причитаниями.

Я тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью.

«Да уж, не до контроля за женой сейчас нашему великому барину. Удачное время для маленькой прогулки в город…»

* * *

Спускаясь по широкой дубовой лестнице, я чувствовала, как холодное утро просачивается сквозь щели в старых оконных рамах.

У подножия лестницы я замедлила шаг, заметив знакомую фигуру. Лекарь. Тот самый, что с переменным успехом «лечил» Григория. Он стоял у входа в холл, неловко прижимая к груди потертый кожаный саквояж. Его лицо было красным — то ли от утреннего мороза, то ли от волнения.

— Д-доброе утро, госпожа… — пролепетал он, вытаращив глаза, словно встретил призрака.

Я остановилась, скрестив руки на груди, и слегка наклонила голову набок.

— Доброе утро. Как продвигается лечение? Разгадали загадку сыпи?

Старик дёрнулся, как ужаленный, и что-то невнятное пробормотал себе под нос. Уловила только: «Странные симптомы… ни в одной книге такого нет…».

Лекарь кивнул мне, будто убеждая себя, что я не опасна, и тут же ретировался в коридор, почти бегом удаляясь в сторону покоев Александра.

«Кажется, я произвела на него неизгладимое впечатление. Моя строгость и уверенность, видимо, выбили из колеи этого старого шарлатана. Что ж, пусть потратит побольше времени на «диагностику» моих дорогих домочадцев. Значит, мне не придётся спешить».

Я усмехнулась и уверенно направилась к выходу.

* * *

На улице меня встретил морозный воздух, который тут же обжёг лёгкие. Снег скрипел под ногами, а небо, затянутое редкими облаками, светлело с каждой минутой.

Во дворе, у аккуратно запряжённой двуколки, стоял молодой парень. Его светлые волосы выбивались из-под шерстяной шапки, а голубые глаза смотрели на меня с лёгким смущением и неподдельным уважением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Доброе утро, госпожа, — сказал он негромко, кивнув мне и снимая шапку. — Прошу, садитесь, дорога не близкая.

Я задержалась на мгновение, разглядывая его. Парень выглядел не как обычный крестьянин: черты лица тонкие, руки аккуратные, пальцы длинные и ловкие. Что-то в нём было… благородное, что ли? Хотя это совершенно точно был племянник Ядвиги. Именно она попросила его сопроводить меня.

«Хм… Интересный экземпляр. Если бы он появился на свет в другой семье, мог бы стать видным аристократом…»

Двуколка выглядела надёжно: крепкие деревянные колёса, сиденье покрыто тёплым пледом, а лошади — две мощные гнедые — фыркали, выпуская облака пара из ноздрей.

— Как тебя зовут? — спросила я, поднимаясь на двуколку с его помощью.

— Мирон, госпожа, — ответил он, поддерживая меня за локоть.

— Прекрасное имя. Ну что ж, Мирон, вперёд. Надеюсь, ты хорошо знаешь дорогу.

Мирон молча кивнул, запрыгнул на передок, взял в руки вожжи и цокнул языком. Лошади дёрнулись вперёд, и двуколка плавно покатилась по утоптанному снегу.

Мороз щипал щёки, а дыхание вырывалось белыми клубами пара. Снег искрился на солнце, прячась в тенях высоких елей.

Мирон поглядывал на меня украдкой, а я, укутавшись в шерстяной платок, закрыла глаза на несколько мгновений, позволяя себе насладиться ощущением свободы.

Впереди ждал город, ярмарка и возможность сделать что-то важное — для себя и для тех, кто нуждается в помощи.

* * *

Город встретил нас шумом, ароматами и круговоротом зимнего праздника. Заснеженные улочки, по которым спешили прохожие, казались ожившими иллюстрациями из рождественской открытки. Воздух был наполнен запахами свежевыпеченного хлеба, горячих пряников, медовых леденцов и хвои.

На центральной площади толпился народ, весело переговариваясь и сметая товары с прилавков. Торговцы бойко выкрикивали свои предложения, привлекая покупателей. Ряд деревянных лавок был уставлен ёлками, сверкающими от инея, леденцами, переливающимися на солнце, и фигурками из теста, затейливо украшенными цветной глазурью.

Дети бегали по площади, их щеки алели от мороза, а глаза светились от восторга.

«Господи, как же здесь празднично… Как будто я