Банальная жизнь - Татьяна Герцик

Разлил по протянутым пластиковым стаканчикам. Себе налил минералки. Мне досталось красное вино. Осторожно попробовала. Вкус легкий, с тонким ароматом, мне понравилось. Очень хотелось пить, и я выпила его, как сок. Правда, после этого сразу закусила бутербродом с конченой колбасой, но всё равно в ушах слегка зашумело. Решив, что больше пить не буду, стала прислушиваться к разговору.

Завидев бутылку пятизвездочного армянского коньяка, к нам шустро присоединился Абрам Серафимович, уже и без добавки будучи изрядно на взводе. Вообще-то он почти не пил, но сегодня на жарком солнце его развезло. Во всяком случае, выпив еще сто граммов, он стал выдавать на-гора малоприличные анекдоты, которые я от него никогда прежде не слышала.

Женщины сконфужено посмеивались, глядя в сторону, а подвыпившие мужчины откровенно ржали, как жеребцы, с удовольствием выслушивая скабрезности. Влад склонил голову и с иронией поглядывал на меня, не знающую, как остановить этот мутный поток. Наконец я не выдержала и прервала попытку излияния на наши бедные головы очередного непристойного анекдота.

— Абрам Серафимович, а не пересчитать ли вам народ? Купаются, а ведь многие уже пьяные вдрызг. Как бы чего не вышло…

Но я совершено напрасно перевела внимание раскочегарившегося директора на себя. Он посмотрел на меня мутноватыми глазками и провещал, грозя мне толстым указательным пальцем:

— Ты, Яна, девка хорошая, кто спорит, но уж очень чопорная! Будь ты попроще, и жить тебе было б куда легче! И Мишка твой никуда б не делся, если бы знал, что ты при случае и другому мужику глазки состроить в состоянии! А то ведь ты такая правильная, что куда там! Вот он от скуки и наладился бегать налево! — видимо, у меня заметно вытянулась физиономия, потому что он поспешил по — отечески меня утешить: — Но ты не горюй! Вон посмотри на Влада — классный парень! Вот и не зевай! Хватай его обеими ручками и держи! И никуда он не денется, если будешь себя правильно вести, а не изображать из себя недотрогу! — и сурово потребовал подтверждения у Влада: — Никуда не денешься, правда?!

Влад по — хозяйски уложил свою наглую ручонку на мои плечи и подтвердил:

— Не денусь!

Я замерла. Вот дурацкая ситуация! Если начну трепыхаться, меня опять примется воспитывать Абрам Серафимович. Если нет, Влад решит, что я смирилась, и сделает совершенно неправильные выводы. Пока я мучительно искала выход из глупейшего положения, в которое загнала себя собственной непредусмотрительностью, мужчины допили коньяк и пришли в совершенно неупотребительное состояние. Абрам Серафимович с трудом добрел до своего одеяла и прикорнул там среди разбросанной одежды.

Влад растянулся рядом со мной и обозревал снизу мою — увы! — далеко не маленькую грудь. Но, похоже, стеснялась я зря, его взгляд и довольная физиономия говорили об истинно эстетическом наслаждении, которое он испытывал при виде этого зрелища. Чуть приподняв голову, оглянулся и, убедившись, что на нас никто не смотрит, быстро протянул руку и воровато погладил мне грудь. Я предупреждающе насупилась, но его это не испугало. К тому же, видимо, вино было крепче, чем я думала, потому что мне было не противно, а приятно. Более того, мне было весело. Меня охватила непривычная для меня бесшабашность, захотелось петь и смеяться. Глубоко вздохнув, он признался:

— Если бы ты знала, как я соскучился! Никогда не думал, что можно так тосковать. Где ты была всё это время?

Я туповато захлопала глазами, не зная, как себя вести. Нежность была опасна, а строгость неуместна.

Тут, на мое счастье, водитель разбудил нашего предводителя и объявил, что оплаченное время истекло. Стали собираться. Мне что — то было нехорошо, начинала болеть голова и как — то странно кружилась земля под ногами. Стараясь не обращать на это внимания, я подошла к автобусу, чтобы подняться в салон, но тут меня с подножки сдернула сильная рука. Не успела я возмутиться, как оказалась в салоне мощной машины. Влад повернул ключ в замке зажигания, но машинка и не думала заводиться. Она как вкопанная стояла на месте, а я печально смотрела вслед уходящему автобусу. Влад подергал какие-то рычаги, всё напрасно. Я ехидно произнесла:

— Просто твоя машинка меня не выносит, вот и куролесит. Стоит мне выйти, и она тут же укатит с тобой в город.

От моих слов его осенила какая-то мудрая мысль и, проговорив:

— А вот это мы сейчас проверим! — он обхватил мою шею и по-хозяйски прижался к моим губам, демонстрируя своему упрямому авто нашу несуществующую близость.

Время остановилось. Я не понимала, или мне так плохо или, наоборот, слишком хорошо. С тяжким вздохом оторвавшись от меня, как муха от намазанного медом пряника, он торопливо дернул за рычаг, и подлая машинка ровно заурчала. Он удовлетворенно вскинул брови и, пробормотав:

— Ага, признала — таки! — быстро выехал на дорогу.

Не поняв, кто кого признал, я возмутилась. В ответ он лениво усмехнулся.

— Что, здорово разморило? Реакция у тебя замедленная, спохватилась через полчаса. Хотя, — тут он замолчал, что-то соображая.

У меня перед глазами плясали огненные круги, а в ушах шумело. Ведь знала, что нельзя мешать белое вино с красным, но пила, вот и результат!

Мы летели, будто пытались уйти, по крайней мере, от тайфуна, обогнав по дороге тихоходный автобус с коллегами, и к городу подъехали гораздо раньше их. Заметив, что Влад свернул вовсе не в сторону заводского поселка, я слабо запротестовала. Он упрямо заявил:

— Я тебя к себе везу. Посмотришь, как я живу.

Несмотря на то, что к огненным зайчикам добавились еще и отбойные молотки, я постаралась взбунтоваться:

— А меня ты спросил?

Он язвительно объяснил:

— Нет, конечно! А зачем? Ты же всё равно откажешься. Поэтому и не спрашиваю.

Тут мне стало так плохо, что я замолчала и откинула голову на спинку кресла, не в силах больше возражать. Полагая, что я смирилась с его предложением, найдя в нем светлые стороны, Влад стал довольно посвистывать.

Подъехали к высотному дому за чугунной оградой и медленно заехали в подземный гараж. Влад помог мне выйти из машины. Отчаянно стараясь не упасть, я из последних сил цеплялась за него, нестойко пошатывалась на ставших ужасно мягкими ножках. В полуобмороке заметила, как неодобрительно смотрел на меня леопардовый охранник, но мне уже было всё равно. Скоростной лифт поднял нас на десятый этаж, и я оказалась в его просторной квартире.

Влад повернул меня к себе и с довольной улыбкой прижал к груди, желая прильнуть к моим губам. И тут я потеряла сознание, перед охватившей меня темнотой успев заметить его удивленно — испуганный взгляд.

Очнулась от блаженной прохлады на голове. Открыла глаза, почувствовала на лбу мокрое полотенце, уже согревшееся. Тут он снял его, и положил другое, смоченное холодной водой, и сочувственно спросил:

— Лучше стало?

Мне действительно стало гораздо легче, тошнота отступила и противные дятлы перестали биться в висках, но взамен отчаянно захотелось спать. Превозмочь сон, несмотря на жуткое нежелание спать в чужой квартире, мне не удалось, и я провалилась в беспамятство, как в пропасть.