Добрая примета - Влада Орлецкая

— У меня нет сына! И не смей мне об этом говорить! В нашей семье никогда не было преступников!

Если до этого разговора Алисе было просто по-человечески жаль Изольду, то сейчас молодой женщине хотелось отхлестать бывшую свекровь по щекам.

— Вам следовало лучше воспитывать своего единственного ребенка, — безжалостно произнесла она. — Тогда он, возможно, и не стал бы преступником.

— Это ты во всем виновата! Ты превратила его в монстра! Ты всегда хотела только денег и никого никогда не любила! Эдвард погиб из-за тебя!

Алиса положила трубку, не в силах больше слушать безумные вопли Изольды. Собственно, чего она ждала? Мадам Ощепкова и в лучшие-то свои годы не отличалась здравомыслием. Почему же тогда Алиса решила, что к шестидесяти у этой женщины вдруг проснутся зачатки разума?

После общения с абсолютным злом в лице бывшей свекрови ей захотелось поговорить с кем-нибудь близким и родным, и Алиса решила позвонить родителям.

Трубку взял отец, Валентин Семенович.

— Привет, пап.

— О-о, привет, дочь! Что-то ты не звонишь, не показываешься. Совсем нас, стариков, забыла.

— Пап, вот я сейчас и звоню.

— Наверняка по какому-нибудь делу.

— Почему ты так решил?

— Потому. Знаю я тебя, деловую колбасу…

Несмотря на то что отец говорил в шутливом тоне, Алиса почувствовала довольно болезненный укол совести. Она знала, что родители скучают по ней.

— Папка, я тебя обожаю! — сказала она, пытаясь совладать с волнением, от которого у нее перехватило горло, а на глазах навернулись слезы.

— Ладно, лиса Алиса, не подлизывайся…

— Как ты себя чувствуешь?

— Как в анекдоте.

— В смысле? — не поняла она.

— В смысле — не дождетесь, — продолжал шутить Валентин Семенович.

— Ну, папка! Ладно, позови маму.

— Не позову, пока не пообещаешь, что в эти выходные обязательно поедешь вместе с нами на дачу. Сидишь там у себя, как в норе, света белого не видишь! Свежим воздухом надо иногда дышать или нет? Обалдеешь ведь скоро от своих кофточек.

— Не обалдею, — с безенчуковской интонацией ответила Алиса.

— Пообещай, что поедешь с нами на дачу, — не отставал Валентин Семенович.

— Хорошо, пап, я обещаю.

— А-а, все равно обманешь. Ладно, передаю трубку матери. Лидок, подойди к телефону, дочь звонит! Болтайте, женщины.

Алиса услышала в трубке голос матери, Лидии Михайловны.

— Привет, киса.

— Здравствуй, мамуль. Как ты?

— Да что мне сделается-то?

— Я, наверное, завтра к вам заеду.

Голос Лидии Михайловны посерьезнел.

— Алиса, детка, у тебя все хорошо? — спросила она.

— А что у меня может быть нехорошо, мам?

— Не знаю, мне просто кажется…

— Перекрестись, мам. У меня все в полном порядке.

— Ну ладно. А то прямо душа не на месте.

— До завтра, мам. Целую. И поцелуй за меня папку.

— Приезжай к обеду! Я приготовлю что-нибудь вкусненькое!

Хорошо, что она не сказала матери о продаже квартиры на «Богдашке», и вообще, обо всем остальном. Родители никогда не вмешивались в ее дела, разве что пытались повлиять на Алису, когда та собиралась замуж за Эдуарда Ощепкова. Как оказалось — не зря.

Это был день звонков. Просто какое-то телефонное безумие. Вечером ей позвонила еще и Елена.

— Привет! Я разговаривала с Оксанкой, узнала про Эдика. Ты совсем уже чокнулась со своей благотворительностью?!

— А что я должна была, по-твоему, делать?

— Ну не знаю. Только не понимаю, почему ты-то должна этим заниматься?!

— А кому еще, как не мне?

— У него мать есть. И наверняка баба какая-нибудь…

— Никого у него нет. А бывшая свекровь меня просто послала.

Темпераментная Елена в миг перенесла все свое благородное возмущение на другой объект.

— Ну что за люди, а?! Вот кто ее, скажи на милость, сучку старую, когда время придет, хоронить-то будет? Хоть бы об этом подумала, прежде чем посылать человека, который хочет помочь. Ну и век настал!

— Век как век…

— Слушай, бессребреница, ты, случайно, не собираешься уходить в монастырь? — с ехидцей поинтересовалась Елена. — Когда соберешься, не забудь мне свою «малосемейку» отписать. Уж я-то сумею распорядиться этим подарком. С пользой для себя.