Французский поцелуй - Фиона Уокер

Тэш проснулась вся в поту, наполовину сползя с кровати. Каким-то образом ее простыня оказалась на другом конце комнаты.

Что же ей снилось? Она покосилась на свои часы, но не смогла сфокусировать взгляд.

В висках стучало. Не надо было пить столько вина. У Тэш было чувство, что она сделала вчера что-то постыдное. Плакала? Нет, кажется, не плакала. Упала в обморок? Вполне возможно. Пела «Дом восходящего солнца», стоя на голове? Сомнительно. Она обычно приберегала подобный номер для вечеринок игроков в регби.

Тэш заметила тонкие полоски холодного белого света, сочившегося сквозь жалюзи. Видимо, раннее утро.

«Я встану и отправлюсь на длинную прогулку, займусь спортом и начну новую жизнь» — приняв это решение, Тэш тут же заснула.

Зазвонил дверной звонок.

За дверью стоял Хуго.

Не говоря ни слова, он наклонил свое красивое лицо и поцеловал ее в губы с волшебной нежностью.

— Тэш, дорогая, проснись, уже половина одиннадцатого.

Тэш прищурилась и вернулась в реальность. У ее кровати стояла Александра и держала чашку чая.

— Должно быть, ты очень устала вчера вечером. Даже легла спать в одной туфле.

— О боже, мама! — Тэш потянулась за отброшенной простыней. — Я была пьяная.

— Это точно. — Александра засмеялась и исчезла за дверью. — Завтрак внизу. София и остальные появятся только к обеду.

Тэш отхлебнула чаю и лениво потянулась, скинув туфлю. Сейчас нельзя переживать из-за того, как она вела себя вчера вечером. Тэш все еще чувствовала себя замечательно тепло и сексуально от прикосновения Хуто во сне. Она закрыла глаза и оживила в памяти поцелуй.

Но эйфория продолжалась недолго.

Когда Тэш, пошатываясь, вошла в кухню в надежде получить здесь крепкий кофе, круассаны и какую-нибудь английскую газету, то обнаружила вместо этого лишь половину грейпфрута, Паскаля и наполовину собранную сбрую.

— Как же это делается? — нетерпеливо простонал отчим, пытаясь присоединить ободок к удилу.

— Дай, помогу. Нужна уздечка. — Тэш начала собирать вместе мягкие, толстые полоски кожи.

— Ты уже… э… recuperet.. э… оправилась от вчерашнего?

— Э… да. Вроде бы. А что я вытворяла?

— Ты пела «Дом……. э… quelque chose…[12]и стояла на голове. Затем ты расплакалась и потеряла сознание.

— На самом деле? Боже!

— Александра сказала, что это я виноват, что-то не то приготовил.

Паскаль фыркнул.

— Ну… у меня очень нежный желудок.

— М-м-м. — Паскаль начал стучать пальцами по столу. — Я достану selleдля твоего коня.

Он хихикнул, вскочил и выбежал из кухни.

Трясущимися руками Тэш налила себе чашку кофе и задумалась: а стоило ли Великобритании присоединяться к Европейскому сообществу?

Чуть позже она стояла у деревянной перегородки и смотрела на оскаленные зубы своего нового дареного коня, держа в руках его «selle» (оказалось, что так по-французски называется седло). Гнедой смотрел на нее презрительно. Паскаль несколько раз называл ей его имя, но Тэш так и не запомнила.

— Я буду звать тебя Снобом, мой французский друг.

Конь презрительно фыркнул в ответ.

Она надевала на него сбрую добрые пятнадцать минут, уворачиваясь от укусов и ляганий копытом. Тэш пришла в отчаяние. Она уже очень давно не ездила верхом и, наверное, даже не сможет вставить ногу в стремя.

Почувствовав ее неуверенность, Сноб потащил девушку в сторону; его красные глаза горели демоническим огнем.

Снаружи, на ступенях дома, сидела Полли, одетая как скво.

— Хау, — сказала она, приветствуя Тэш на индейский манер.

Тэш слишком нервничала, поэтому только мрачно улыбнулась в ответ.

— Какая у тебя большая cheval![13]— закричала Полли.

— Что? Ах да.

Сноб кружился вокруг Тэш. Казалось, что седло слишком высоко. И, скорее всего, даже если она и подпрыгнет так высоко, чтобы достать, то перевернется и упадет с другой стороны. Пока Тэш размышляла, Сноб смотрел на нее с французской неприязнью. Он выглядел как лис — рыжеватые уши дергались, хвост на конце был соломенно-желтый.

Тэш почувствовала, как внутри нее возрождается безмерная любовь к лошадям.

— Хорошо же, снобистский лис. — Нет, это не звучит. — Рыжий Сноб. Нарекаю тебя этим именем и благословляю тебя и всякого, кто опустит на тебя седло.