Ты только моя - Кейт Хьюит

– Но это же ужасно, – прошептала Елена. Однако ее отклик не тронул Халиля: он чувствовал себя слишком уязвимым, чтобы как-то реагировать.

– Старая история, – отрезал он. – Уже не имеет значения.

– Не имеет? Да вы именно поэтому боретесь за трон. В качестве…

– Мести? – помог он ей. – Нет, Елена, это не месть. Просто я имею на это право. – В его голосе слышалась непоколебимая уверенность. – Я первенец отца. Когда он сослал мою мать, он создал глубокий раскол в стране, до сих пор знавшей только мир. У Азиза как раз потому нет большой поддержки, что слишком много людей знают, что он не является законным наследником. В Сайаде он популярен, потому что он космополит и очаровашка, но сердце страны ему не принадлежит. Оно мое. – Халиль пристально посмотрел на Елену, страстно желая, чтобы она поверила ему.

– Откуда вам знать, – прошептала она, – что у вашей матери не было любовника?

– Конечно же я знаю это, – отрезал Халиль, полный разочарования. Даже не разочарования – боли. – Моя мать хорошо знала, что последует за изменой, – изгнание, позор, изоляция от всего и всех, кого она любила. Это не стоило риска.

– Но вы тогда были маленьким и могли чего-то не знать.

– Все ее окружение было уверено, что она невиновна. Ее служанки плакали от несправедливости происходящего. Никто не смог выйти и предъявить ей какие бы то ни было доказательства ее вины. А отец так и не смог назвать человека, который якобы зачал меня. Все обвинение строилось вокруг цвета моих глаз.

Елена смотрела на него, и сейчас в ее золотисто-серых глазах читалось сочувствие.

– О, Халиль, – прошептала она.

Он отвернулся, боясь себя выдать. Наконец продолжил:

– Люди протестовали. Говорили, что доказательств недостаточно. Но моя мать умерла прежде, чем отец женился на Хамидайе, так что в итоге все было законно.

– А что же было с вами?

Ему было сложно говорить об этом, хотя часть его и хотела открыться этой женщине. Все эти годы в пустыне, его позор… Как же ему хотелось довериться кому-то! Даже больше, чем в детстве.

– Меня в Америке воспитала сестра матери, Дайма.

– И люди вот так вот все проглотили? Просто приняли Азиза как наследника, хотя и помнили о вас…

– Мой отец был диктатором. Никому не хватало смелости ставить под вопрос его действия, пока он был жив.

– А почему шейх Хашем оставил такое странное завещание? – не выдержала Елена. – Приказал Азизу жениться?

– Думаю, он все-таки переживал. Возможно, осознал свою ошибку, но не хотел этого признать. Это был гордый человек. Женитьба заставила бы Азиза посвятить себя Кадару и отказаться от ориентации на Европу. А вот референдум состоится в том случае, если он откажется… – Халиль мрачно улыбнулся. – Отец не мог не понимать, что это шанс для меня стать шейхом. Может, я и принимаю желаемое за действительное, но мне нравится думать, что он сожалел о том, как поступил со мной и матерью, хоть чуть-чуть.

– Думаете, люди примут вас, если вы станете шейхом?

– Может, кто-то и с трудом, но со временем все изменится. Я верю в это.

Он посмотрел на Елену, мечтая о том, чтобы она поверила ему.

Она отвернулась. Беспомощная, безнадежная злость сковала Халиля изнутри.

И тут Елена обернулась. Ее глаза были как озера, большие и чистые.

– Значит, мы на самом деле похожи, – тихо произнесла она. – Мы оба боремся за свои короны.