Телохранитель - Мэри Каммингс

Старший агент ФБР, курировавший расследование, потом объяснил ему, что с самого начала на возвращение Мэй-Линн шансов было мало: что бы ни обещали похитители, на деле они редко оставляют в живых свидетеля, который может запомнить их лица, голоса, еще какие-то детали, которые могут помочь полиции обнаружить преступников. Маленький ребенок — другое дело, от него вразумительных показаний ждать не приходится.

Все правильно, все логично… но Рамсфорд до сих пор иногда просыпался в холодном поту из-за одной и той же, во сне и наяву приходившей мысли: если бы можно было повернуть время вспять и сделать все так, как требовали похитители — ничего не говорить полиции, заплатить выкуп — может быть, тогда Мэй-Линн все-таки вернулась бы домой… живая…

— …На третий день ФБР вышло на след преступников. Еще через сутки один из них назвал адрес заброшенной фермы, в подвале которой была спрятана Мэрион, — закончил сенатор.

Мальчишка не перебил ни разу, смотрел широко распахнутыми глазами. Наверное, для него вся эта история — как очередной детектив вроде тех, что он рассказывает перед сном Мэрион.

Но сказал он то, что Рамсфорд никак не ожидал:

— Я иногда думаю, что, может быть, мою маму тоже похитили… или напал кто-то, или она под машину попала, память потеряла и где-нибудь сейчас в больнице лежит — потому и не вернулась.

— В сводках полиции штата за тот период не зарегистрировано ни одного несчастного случая с женщиной, похожей на нее, — покачал головой сенатор. — Так вот… когда Мэрион нашли, она никого не узнавала, кричала и плакала, даже от меня отбивалась. Потом постепенно начала узнавать домашних, стала вести себя более-менее нормально, но говорить так и не хотела, пока… пока вот не заговорила с тобой. Я рассказываю тебе это все для того, чтобы ты понял: с ней нужно обращаться очень бережно. И ее категорически нельзя пугать.

— Но она любит слушать всякие страшные истории, — растерянно сказал мальчишка, — про инопланетян и…

— Истории — пожалуйста, — отмахнулся сенатор. — Но ее нельзя, скажем, в темноте запирать — она после того, как в этом подвале сидела, очень боится темноты, у нее даже ночью в спальне всегда лампа горит. Или если ты вдруг выскочишь перед ней в какой-нибудь страшной маске — тоже может испугаться. Ну и, понятно, про маму ее лучше не спрашивай, не напоминай.

— Да нет, ну что вы… что я, дурной, по-вашему? Нет, конечно!

— Значит, мы обо всем договорились. Тогда я начинаю оформлять опеку, и через две недели мы уедем в Нью-Гемпшир. А там уже, спокойно, без спешки, можно будет начинать процедуру усыновления.

И тут Рэй в который раз удивил его, спросив встревожено:

— А если вы меня усыновите, я обязательно должен буду поменять фамилию?

— Да. Наверное. А ты что — против?

— Да, сэр. Вы… вы не подумайте, это из-за папы. — Мальчишка смотрел на него жалобно, но упрямо; впервые стало видно, что он еще совсем ребенок. — Понимаете, если я поменяю фамилию, то от него совсем ничего не останется, будто и не жил. А он был героем! Мама рассказывала — он на пожаре погиб, когда людей спасал!

На самом деле никаких людей отец Рэя в тот день не спасал, и смерть его объяснялась скорее трагическим стечением обстоятельств: пожарные подъехали к горевшему складу в промзоне и начали разворачивать шланги, когда внутри склада что-то взорвалось, с крыши слетел железный лист и убил Десмонда Логана наповал…

— Да, он был героем, — кивнул Рамсфорд. — И будь он сейчас жив, он бы гордился тобой. Не бойся, сынок, ты останешься Рэем Логаном.