Не грусти - Людмила Волок

Насчет самостоятельного плавания я еще не решила. Но факт, что трудиться дальше под руководством совершенно некомпетентного в журналистике Игоря – подобно профессиональной кончине, открылся передо мной с пугающей ясностью.

А он все продолжал вещать:

– … одна команда, и подставить плечо коллеге – святая обязанность каждого члена коллектива.

– Игорь, наш еженедельник совсем не приносит прибыли? – Внезапно прерываю его вдохновенную речь.

– Что? – поперхнулся очередной пафосной фразой главред.

– При-быль, – как полоумному, по слогам повторила я. – У нашей газеты. Есть?

– Ну да, конечно, есть. Иначе бы ее никто не издавал, – обиженно проговорил он. И, приосанившись, добавил: – Я ведь не зря это место занимаю!

Доказывать ему, что успешная рекламная деятельность – обязательная и важная, но не единственная составляющая часть успеха действительно хорошего издания, я не стала.

– И большая? – спросила я.

– Кто? – снова удивился Игорь, обнаружив свою непроходимую глупость. И как ему верят рекламодатели?

– Так прибыль же, – я вздохнула.

– Это тебя не касается, – резко ответил он. – Экономические показатели – закрытая информация.

– Еще как касается, – возразила я. – Полагаю, исчисляется она достаточно высокими цифрами, судя по твоей новой машине.

– Да какое право… – Аж задохнулся от возмущения начальник.

– Да простое право, – передразнила я Игоря, окончательно осознав, что терять мне нечего. – Я своим трудом ежедневно участвую в создании этой самой прибыли. И мои коллеги, наша команда то есть, о которой ты так любишь разглагольствовать, тоже. Но у нас почему-то за четыре года ни разу не было не то что премии, но даже честно заработанной доплаты за дополнительную работу! И та небольшая сумма, которую мне можно было бы доплачивать за выполнение обязанностей копирайтера, вряд ли значительно отразится на размере той самой прибыли…

Я горько улыбнулась.

Игорь впал в ступор и только громко сопел – наверное, пытался составить предложение без слов «экономия», «команда», «долг» и «дакактысмеешь».

В конце концов он выродил половину какой-то сентенции:

– Ну, если сотрудник отказывается выполнять свою работу…

Мне внезапно расхотелось с ним спорить. Нам просто не о чем было говорить дальше. Объяснять ему, что свою работу я выполняю, речь идет лишь об оплате дополнительной? Он это и так понимает, но при этом отрицает очевидное. Значит, подлец. А если не понимает и верит в то, что говорит, – то дурак.

Но мне ни с тем, ни с другим дальше не по пути.

– Я увольняюсь, – произношу спокойно, и с легким сожалением поднимаюсь с удобного дивана. Выхожу из кабинета, оставив Игоря в полнейшем изумлении стоять посреди комнаты с чашкой кофе в руке. Нет, наверное, все-таки дурак.

Когда я возвращаюсь к своему рабочему месту, обессилено плюхаюсь на стул и роняю голову на клавиатуру, испуганная Светка подбегает ко мне и начинает причитать:

– Тина, Тиночка, что Игорь тебе сказал? Вы так долго совещались, я аж извелась вся. Вот бы он тебя наконец своим замом назначил, – глядишь, и газетка бы наша поинтересней стала! – начинает мечтать Света, при этом не переставая гладить меня по голове. – Кофе тебе сделать? Или чаю с плюшкой хочешь?

Я улыбаюсь и поднимаю голову. Перед моим взором на клавиатуре вырисовывается бессмысленный набор букв и цифр, написанный моей безумной башкой: 76рнг.

– Светка, знаешь, что ты слишком добрая? Такой доброй быть нельзя. И видеть во всем только хорошее. Съедят, – поучительно говорю я.

– Кто? – пугается Света.

– Люди, – обтекаемо продолжаю.

– Это Игорь!? Он тебя… съел?! – округлившиеся от ужаса Светкины глаза наливаются слезами. – Наехал за что-то? Вот гад некомпетентный!

Светка отличалась способностью составлять удивительно точные предложения из совершенно не подходящих друг другу слов.

– Нет, – смеюсь, – скорее, я его…Съела. А потом выплюнула.

Света смотрит на меня с недоумением. Но, замечая, что я совсем не расстроена, тоже улыбается. И таки заставляет меня выпить чаю с плюшкой. Эх, диета… Мы веселимся, и я принимаю решение пока что ничего не рассказывать подруге: лучше признаюсь в своем бегстве из нашего издательства завтра. А сегодняшний день пусть закончится вкусными, запретными (и от этого еще более сладкими) плюшками.

Потом я втихомолку пишу заявление и отношу его в отдел кадров. Конечно, говорить, что я совсем не расстроена, – не совсем верно. Потерять в течение недели мужа и работу никому не пожелаешь. Теперь придется искать новых – и работу, и мужа. Я представила себе объявление в газете: «Блондинка с высокими запросами, 36 лет, немного б/у – но все еще в хорошем состоянии, с собственным позитивным десятилетним сыном и роскошной трехкомнатной квартирой в тихом зеленом районе, ищет третьего мужа и пятую работу».

Бр-р. Придет же в голову такое. Хотя запросы, конечно, надо бы конкретизировать.

Вот насчет мужа, например, у меня нет совершенно никаких особенных требований. Он даже не обязательно должен быть красивым. В этом смысле у меня нет высоких запросов. Нет ничего хуже мужа-фотомодели. Да и потом, они же почти все геи! Так что у меня и так практически нет шансов. Чтобы я его полюбила всей душой, вполне достаточно быть добрым, великодушным, умным, веселым и социально успешным. А, да, и еще остроумным. Ну и аккуратным – опускать крышку унитаза, не разбрасывать вещи по квартире и всякое такое. Еще, конечно, он должен делить со мной поровну все тяготы быта. Простой помощи по дому недостаточно – мы ведь вместе этим бытом пользуемся. Так что нечего отлынивать. А, и отцом должен быть замечательным. Время с детьми проводить (у нас ведь будут общие дети?), веселиться и учиться вместе с ними. И, само собой, быть внимательным мне: цветы по поводу и без повода, подарки, письма, стихи… Музыка, свечи… Шубы, бриллианты… Новая модная машина, вилла на острове Санторини… Ну да, а что тут такого? Он ведь социально успешный. Это я еще в первой десятке своих требований обозначила!

К работе тоже нет особых требований. Это не обязательно должна быть должность вице-президента крупного издательского дома (желательно с иностранным капиталом). Нет, конечно! Мне достаточно работать в каком-то приятном глянцевом журнале, с высокой зарплатой, с милыми и адекватными коллегами, с умным, высокопрофессиональным и великодушным начальником. Чтобы он пил кофе с нами по утрам, разрешал свободный график, за ошибки журил ласково и по-отечески, и все время выплачивал бы нам премии. А за рекламу турагентств не брал бы денег, а просил путевки на заграничный отдых для сотрудников.

М-да. Быть мне, судя по всему, и без мужа, и без работы…