Отказать мистеру Совершенство - Шэрон Кендрик

Через плечо Саладина она смотрела в окно на белое прозрачное безмолвие. Внизу тикали часы, время шло, они были одни – этот момент никогда не повторится. Она должна воспользоваться шансом, и к черту последствия.

Однако в ее жизни была ситуация, когда она закрыла глаза на правду: как страус, зарыла голову в песок и позволила одурачить себя человеку, с которым была помолвлена. Неужели она обречена повторять ошибку снова и снова – убегать от всего, что внушает страх?

– Саладин, – прошептала она. – Ты должен кое-что знать.

– Единственное, что меня интересует, нравится ли тебе… это…

Ливви закрыла глаза. Нравится? Даже мраморная статуя ожила бы под его ласками, но не в этом дело. Слова сорвались с губ коротко и торопливо. Как еще сказать ему?

– Я – девственница.

Ритмично двигающийся по возбужденной плоти палец застыл. Саладин поднял голову и посмотрел с недоумением. Кроме вопроса, в глубине его глаз она прочитала еще что-то пугающе темное и мучительное.

– Ты пошутила? – спросил он сдавленным голосом.

Удивляясь его странной реакции, Ливви покачала головой:

– Это не шутка. С чего бы мне шутить на такую тему. Правда. Хотя признаюсь, мне нечем гордиться.

Саладин резко отстранился, и его эрекция заметно спала.

– Не может быть! Тебе почти тридцать лет, ты была помолвлена и собиралась выйти замуж. Женщины на Западе рано теряют невинность и, как правило, имеют много любовников!

Бесцеремонное обобщение рассердило Ливви и вернуло ей чувство собственного достоинства, что давалось с трудом, учитывая, что на ней не было одежды. Хватит ли у нее смелости встать и принести с дивана теплый плед? Вероятно, так и следует поступить, чтобы не чувствовать себя совсем беззащитной. Она поднялась на дрожащих ногах, смущенная его горящим взглядом, прошла через комнату и, завернувшись в плед, вернулась к камину. Ливви заметила, что эрекция не только вернулась, но стала сильнее. Она торопливо отвела глаза и подбросила в затухающий огонь полено.

– Не хочу развеять твои предрассудки, но не все женщины соответствуют стереотипам. По закону средних чисел, встречаются как более пожилые, так и более молодые девственницы.

Саладин недовольно поджал губы. Она выбрала самое неподходящее время поразить его знанием статистики. Удивительно, что у нее вообще столько наглости. Он чувствовал, как сильно бьется сердце. Все, чего он желал, – простого, непритязательного секса с обычной женщиной. Ему не нужны осложнения и переживания, и, уж точно он не хочет иметь дело с особой, сохранившей чистоту и невинность, потому что это пробуждает воспоминания, о которых он предпочел забыть. В его жизни была только одна девственница – его прекрасная юная жена. Чувство вины и печаль охватили Саладина.

– Не понимаю, – холодно сказал он.

– И не надо. Мне… – На бледном с веснушками лице отразилась растерянность. – Прости, мне не стоило провоцировать тебя.

Неожиданно для себя Саладин сочувственно кивнул и тяжело вздохнул:

– Мы провоцировали друг друга. Но должен признаться, что ты немного поздно взорвала мину.

Ливви неловко передернула плечами.

– Хочешь одеться?

Саладин покачал головой. Ему хотелось вернуться к занятию, прерванному пять минут назад, и прекратить этот бессмысленный разговор.

– Не могу поверить. Думал, на Западе принято заниматься сексом до свадьбы, а в твоем случае свадьба почти состоялась. Что произошло?

– Трудно объяснить словами.

– До сих пор тебе как-то удавалось облечь мысли в слова.

Ливви поежилась под его взглядом.

– Думаю, я родилась не в том веке, – начала она. – По характеру была больше похожа на мальчишку. Целый день пропадала во дворе, лазила по деревьям, дружила с парнями из деревни. В отличие девочек из моего класса не вешала на стену портреты поп-звезд. Меня больше интересовали лошади. Они стали смыслом моей жизни. Мое детство напоминало волшебную сказку, пока не умерла мама.

– Наверное, это было тяжело.

Ливви пожала плечами. Саладину показалось, что она выглядит гораздо моложе своих почти тридцати лет.

– Многие дети теряют матерей, но не всегда их отцы так беззащитны. Богатый вдовец стал легкой добычей женщины из числа тех, кого называют «охотницами за золотом».

– Мне приходилось сталкиваться с такими экземплярами, – сухо заметил Саладин. – Что было дальше?

– Он попался на крючок пышнотелой блондинки, которая испытывала слабость к бриллиантам и роскоши, и женился на ней. Мой отец предпочитал жить в своем поместье, в доме своих предков, но новая жена любила дорогие путешествия, желательно на яхте в теплых морях. Перед каждой поездкой она полностью обновляла гардероб. В нашей семье не привыкли сорить деньгами, основной капитал был привязан к дому. Ты не хочешь… – Ливви облизнула губы. – Может, накинешь одеяло или что-то другое?

Саладин предпочел бы что-то другое, но подозревал, что время еще не настало.

– Тебя смущает моя нагота?

– Немного.

– Самую малость? – Он опустил глаза на возбужденный пенис, потом взглянул на ее пылающие щеки. – Вероятно, я задумался. Ладно, принеси одеяло, если настаиваешь.

Ливви не подозревала, что он дрожит от вожделения, провожая взглядом ее обнаженные спину и ягодицы, когда она направилась к дивану за пледом. Ливви стыдливо смотрела в сторону, возвращаясь на свое место поодаль на ковре у камина.

– А потом? – спросил он, когда она уселась, завернувшись в мягкий шерстяной плед. – Впрочем, догадываюсь. Ей наскучила жизнь с пожилым мужем. Она требовала все больше денег, пока не разорила его.

У Ливви округлились глаза.

– Откуда ты знаешь?

– Мне знаком этот тип женщин, а твоя мачеха не изобрела ничего нового, – прищурил глаза Саладин. – По иронии судьбы ты встретила де Ври – мужчину из той же породы «золотоискателей».

Ливви согласно кивнула, сосредоточенно разглядывая рисунок ковра. Когда она взглянула на Саладина, ее лицо было спокойно, словно она долго репетировала невозмутимое выражение.

– Ты прав. Не могу поверить, что сама не догадалась. Единственное оправдание – моя молодость. Все были в курсе, что у его конюшни проблемы, но никто не подозревал, насколько серьезные. Де Ври знал, что я – единственный ребенок, бывал в нашем доме и сделал вывод, что мы баснословно богаты. Но он ошибся. Отец уже был очень стар и болен. Уход за ним требовал огромных денег.

– Вероятно, это отнимало у тебя много сил и времени?

Ливви снова кивнула.

– Руперт относился с пониманием, когда я отменяла свидания, чтобы подменить сиделку. Он был моим первым парнем: я не могла сравнивать. Более того, поверила в его искренность, когда он сказал… – у нее перехватило дыхание, – что хочет подождать до свадьбы и только потом заняться сексом. Меня это тронуло.