Неподходящее знакомство - Стефани Винтер

Джозефин приникла к нему, обхватив руками шею, а ногами талию, и следовала его темпу и отвечала ритмичным ударам. Страстно, яростно, жадно…

И вскоре уже ощутила, как ее начали обвивать маленькие щупальца приближающегося оргазма, почувствовала, что начинает терять контроль над собой, задохнулась и вскрикнула от страха.

– Не борись со мной и с собой, дорогая, – хрипло пробормотал Дуглас, не прерывая поцелуя. – Просто отдайся.

И Джозефин послушалась и уступила и, едва не всхлипывая от восторга, испытала первый спазм оргазма. Она услышала свои стоны, когда ее тело, казалось, растворилось в сотрясающих его конвульсиях, и осознала, что Дуглас тоже содрогнулся, дойдя до вершины наслаждения и отдав ей все свои силы и соки.

Немного придя в себя, Джозефин обнаружила, что он несет ее в спальню, завернув в махровое полотенце. Они упали на кровать, не размыкая объятий. И только через несколько минут, когда уже смогла говорить, она прошептала с милой насмешкой:

– Ты всегда так желаешь доброго утра?

Дуглас нежно поцеловал ее припухшие губы.

– Увы, нет. Но хотел бы. Очень хотел, – произнес он. – Каждое утро. Да, признаюсь, и вечер тоже.

От его тона у нее закружилась голова. Вот если бы такое могло длиться вечно… Но нет. Весь жизненный опыт, многолетние наблюдения за родными и знакомыми уверяют в обратном. А поэтому… поэтому свобода и только свобода!

– Между прочим, как ты попал сюда? – сдвинув брови, спросила она.

– Да очень просто. Повернул дверную ручку и вошел.

Черт, ну конечно, она не закрыла за женщиной, приносившей ей завтрак!

– Действительно просто. Странно только, что обслуга, уходя, не обязана запирать за собой дверь.

– Обязана, – буркнул он. – Еще как. Правила самые строгие. Но у меня нашлись средства убедить ее нарушить их.

– А я уж думала, что ты ушел… ну, совсем ушел, – призналась Джозефин и немедленно разозлилась на себя. Зачем она это сказала? Выдала практически с головой свое разочарование его исчезновением.

– У меня и в мыслях такого не было, – заверил ее Дуглас. – Впрочем, в этом ты уже убедилась. Но, согласись, не мог же я скомпрометировать молодую незамужнюю женщину, выйдя среди бела дня в одном халате из ее бунгало.

– Да… Да, конечно.

Она начала выпутываться из махрового полотенца, собираясь встать, но Дуглас удержал ее.

– Эй, куда это ты собралась, дорогая?

– Мне пора одеваться, – ответила Джозефин и мысленно добавила: потому что неизвестно, чем может кончиться это опасное пребывание рядом с тобой в обнаженном виде. Вернее, очень даже известно. А я не могу себе этого позволить. Потому что получаю от этого слишком большое удовольствие. Отсюда всего два шага до потери личной свободы. И три – до боли разочарования и горечи расставания. – К тому же дверь по-прежнему не заперта, а за подносом могут прийти в любую минуту.

– Об этом не волнуйся. Я передал им твой строжайший приказ не беспокоить тебя ни под каким предлогом.

– Ты слишком самоуверен! – негодующе заявила Джозефин. – Тебе не приходило в голову, что я могу не захотеть тебя видеть?

– Еще как приходило, – с притворной скромностью ухмыльнулся он. – Но… я надеялся.

– Ну хорошо, однако это ничего не меняет. Мне все равно необходимо возвращаться в Даллас.

– Знаю, знаю, – вздохнул Дуглас. – Но раз уж ты так настаиваешь на одевании, то не могла бы сейчас встать и пару раз пройтись по комнате? Чтобы я мог запомнить все как следует, до мельчайших подробностей, и лелеять потом эти воспоминания?

Она вспыхнула как маков цвет и смущенно пробормотала:

– У тебя и без этого хватит воспоминаний.

– Ну вот, тебе лишь бы испортить мужчине невинное удовольствие… – протянул Дуглас тоном обиженного ребенка. Потом добавил: – Я тоже еду в Даллас. Так что это создает определенное удобство.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что мы живем в одном городе и мне, благодарение Господу, не придется ехать с другого конца штата, когда захочется повидать тебя.

В комнате повисло долгое, напряженное молчание. Джозефин поспешно одевалась, с трудом просовывая пуговицы в петли. Руки ее дрожали. Голова шла кругом, хотя в ней билась всего одна мысль: «Мы живем в одном городе. Мы живем в одном городе. В одном городе…»

Дуглас – Дуг для близких, но не для нее – внимательно наблюдал за ее движениями. Затем спросил:

– Надеюсь, ты не возражаешь?

– Возражаю? – лихорадочно переспросила она. – Почему я должна возражать? Ты все равно не знаешь, где я живу.

Он нахмурился.

– Верно подмечено. Действительно, не знаю. Но искренне рассчитываю на то, что ты все мне скажешь. И адрес, и телефон, и день твоего рождения, и любимый ресторан, и какие фильмы и книги предпочитаешь. Короче, все, что не сказала вчера вечером.

Пришла очередь Джозефин нахмуриться.

– Не… не думаю.

– Не думаешь? Что именно, красавица моя?

– Не думаю, что мне хочется говорить все это.

Дуглас усмехнулся и коварно отбросил прикрывавшую его часть полотенца.

– Тогда мне придется положиться только на свой дар убеждения. – Он протянул руку и так улыбнулся, что у нее пересохло во рту. – Иди ко мне, скорее иди…

При виде его наготы Джозефин ощутила, как сердце едва не выскочило из груди. Ее бросило в жар, потом немедленно в холод и снова словно кипятком окатило.

Больше всего ей хотелось сделать именно то, о чем он просит. До боли, до самозабвения. Кинуться в его объятия и…

И угодить в ловушку, напомнил ей трезвый голос разума. Поверить в возможность будущего… Пренебречь всем, что наблюдала только вчера, и бездумно ступить на опасный, почти смертоносный путь, полагаясь лишь на обманчивые инстинкты…

Всего сутки назад вы были незнакомы. И ты позволила себе уступить соблазну, увлечься страстью. Помни, Джози, страсть недолговечна, она проходит, и затем люди снова становятся чужими. Тогда наступает самое страшное – одиночество.

Перед ее глазами всплыло выражение лица Эдди, когда он смотрел на бывшую жену и обнимавшего ее Гарри. И более ранние воспоминания о похожем выражении на лице самой Саманты, когда она рассказывала об измене мужа. И скандалы, и истерики матери по поводу многочисленных увлечений отца. И многое-многое другое…

– Джози, – вторгся в ее сознание голос Дугласа. – Джози, что случилось? Ты побледнела как бумага.

– Да? – Она подняла глаза и взглянула ему в лицо. – Дуглас, я хочу… мне надо кое-что сказать.

Пришел его черед побледнеть. Это было трудно из-за довольно темного загара, но, несмотря на это, ему удалось.

– Прелесть моя, если собираешься сказать мне, что ты замужем, то сейчас не самый удачный момент.