С новым домом! - Алина Кускова

Только они направились на кухню, как входная дверь распахнулась, являя Оле с Игорем еще одного деревенского жителя, заранее отметившего приближение новогодних торжеств.

– Саша? – удивилась Оля.

– Смертушка ваша! – выкрикнул тот и врезал Игорю в ухо.

– Саша! Вы что творите?! – Оля вцепилась ему в рукав куртки.

– Ах же ты сволочь деревенская! – разозлился Игорь и врезал парню в глаз.

– Вот и познакомились, – расстроилась Оля, едва сдерживая двух мужчин.

– А чего он?! – завыл Саша, хватаясь за свой глаз. – На мою Дашку глаз положил…

– Слушай, ты, глазастый, – взревел Игорь. – Не нужна мне твоя Дашка! У меня жена есть! Вот она! – И Игорь кивнул на Олю.

– Да, – мотнула она головой. – Я его жена. Только мы поссорились. Но теперь помирились. Но скоро опять поссоримся. Мы постоянно ссоримся и миримся. Так и живем, – вздохнула Оля. Ну хоть сейчас сказала правду.

– Хорошо живете, весело, – обрадовался Саша. – Братан! Извини, что я тебя припечатал! Я подумал, что ты мою Дашку того… этого… соблазняешь!

– Он подумал! – возмутилась Оля. – А спросить нельзя?

– Чего спросить? – опешил Саша, тряся руку Игорю.

– Так прийти и спросить, как все порядочные люди делают: «Уважаемый Игорь Васильевич, не вы ли соблазняете мою Дашку?». Он бы ответил, что нет, и все разошлись бы при своих интересах.

– Она у тебя что, чокнутая? – кивнул на Олю гость.

– Есть немного, – рассмеялся Игорь. – Ладно, ты тоже не держи зла, что ответил.

– Какие счеты между односельчанами?! – заявил Саша и прошел в комнату. – К Новому году готовитесь? Елкой пахнет в сенях. Я своей еще не срубил, замотался, завтра пойду.

– Елка! – вспомнила Оля. – Нужно елку нарядить! А у нас под нее подставки нет.

– Подставки нет? Сейчас принесу!

Саша подмигнул Оле, пожал руку Игорю и ретировался.

– Что это было? – озадачился Игорь.

– А то, – мстительно, за согласие на то, что она чокнутая, произнесла Оля, – если вы покуситесь в этой глуши на какую-нибудь женщину, готовьте второе ухо.

– Ох и ах, – поморщился Игорь, – мне вас вполне хватает! И врать вы умеете не хуже других! Ссоримся, миримся, весело живем…

– Врать?! Так я вас выручала! Он бы вас по стенкам за эту Дашку размазал. Видели, какие у него огромные кулаки?! Настоящий богатырь. Зря я вас защищала. Пусть бы размазал. Так вам и надо!

– А чего это вы вдруг меня пожалели?

– Дураков всегда жалко!

– А, так я дурак?!

– Конечно, – хмыкнула Оля. – Начали драку с парнем, который тракторы на ходу останавливает. Вы видели его плечи? Косая сажень!

– Что-то вы слишком многое в нем разглядели! И когда только успели?

– У вас не спросила, что мне разглядывать, – фыркнула Оля.

– А зря! Когда этот дурень к вам ночью в окошко полезет, мне вас выручать придется.

– С какой это стати он полезет?! Я ему повода не давала.

– А мужику, когда он напьется, повода не нужно. Ему свежачка подавай, он про свою Дашку сразу забудет… Недаром, как лось через бурелом, понесся вам за подставкой!

– Не пугайте меня местным населением! Не тратьте зря силы, я все равно не уеду. Вам придется смириться, что Новый год мы проведем вместе. Возможно, в разных комнатах.

– Невозможно, – возразил Игорь.

– Почему?

– Потому что телевизор сломан, а радио одно. На кухне. Приложимся к нему ушами и послушаем бой курантов.

– Вы сначала свое ухо вылечите, – усмехнулась Оля. – А потом думайте, куда его прикладывать будете.

– Это хорошо, что вы мне про ухо напомнили! – кивнул Игорь, ринулся в ванную и вынес оттуда ведро с горячей водой.

– Чего вы задумали? – испугалась Оля, глядя на его плотно сжатые губы и краснющее ухо. – Неуловимый мститель?!

– Раз уж дверь в этом доме никогда не закрывается… А у вас, как я вижу, нет привычки запирать входные ворота… Вы рады всем, кто забредет на огонек! Устроим этому богатырю торжественную встречу.

– Прекратите! Немедленно прекратите! Этот амбал Саша вас просто убьет!

– Вам же лучше, станете единственной владелицей этого допотопного коттеджа!

– Ну что за мальчишеские выходки?! Игорь! Игорь Васильевич!

– Если вы сорвете мне мероприятие, – проскрежетал зубами тот, – я вас… сожру!

– Мамочки, – обомлела Оля, свалившись в кресло, – воинствующий неандерталец.

Она легко могла согласиться с тем, что у Ненашева много недостатков. Очень много. Слишком много для того, чтобы мирно уживаться с ним даже по-соседски. Но неоспоримым достоинством был ум. Вернее, та скорость, с которой он соображал. Прямо рядом с дверью была приспособлена вешалка для верхней одежды, верх которой венчала полка для шляп, словно специально созданная для того, чтобы ставить на нее ведро с горячей водой. Там оно и оказалось, после чего Игорь связал ручку ведра с ручкой двери. Механизм вышел простейший: тот, кто откроет дверь, потянет на себя ведро. Оля закрыла глаза и представила страшную картину.

– Неизвестно еще, кто из кого сделает мокрое место, – проговорила она.

– Ничего, – ответил ей Игорь. – Зато больше он сюда не придет никогда!

– Разумеется, – парировала Оля, – не к кому будет приходить! Он нас убьет!

– Ладно, меня. Но вас-то за что?

– За то, что я кинусь вас спасать.

Игорь посмотрел на Олю внимательно и прищурился.

– Вы в меня влюбились?

– О да! – рассмеялась она. – С первого взгляда!

– Тогда какого рожна полезете ради меня на верную смерть?

– У меня хорошее воспитание, – вздохнула Оля. – Я не смогу оставаться в стороне, когда будут избивать слабого.

– Это я-то слабый?! Это я? – Игорь принялся раздеваться. Сначала скинул свитер, затем расстегнул и отбросил в сторону рубашку. – Видели, какие у меня бицепсы?!

Оля смеялась, она не могла остановиться. Первый раз в жизни она оказалась в такой дурацкой ситуации и толком не знала, что делать. И первый раз в жизни перед ней раздевался совершенно незнакомый мужчина, демонстрируя свое, что и сказать, действительно великолепное тело.

– Соседи, вы дома?

Они оба вздрогнули и замерли. Стучали в окно. Оля «отмерла» и бросилась туда. На улице стояла благообразная старушка – божий одуванчик и мило ей улыбалась, махая рукой.

– Бабушка! – закричала Оля Игорю.

– Какая бабушка? Моя давно на том свете собирает райские цветочки. Ваша, что ли, приперлась проведать внучку?! Право же, не вовремя.