Требуется Золушка средних лет - Инна Туголукова

Буданов осторожно приподнял ее подбородок и заглянул в глаза, боясь увидеть в них тот вчерашний ужас, а увидел такую любовь, такое лучезарное сияние, что замер, завороженный, растерялся, не зная, что с этим делать.

— Я оставил внизу свою сумку…

— Пойди забери…

— А ты не исчезнешь?

— А ты?..

Он прижал ее к себе так, что сбилось дыхание, но целовать не стал, боялся, что уже не сможет оторваться, и вышел из комнаты.

Леля сладко потянулась и увидела мобильный Буданова на столе. Она включила его и набрала номер Катерины.

— Лелька! Ты куда пропала?! — заверещала сестра, едва услышав ее голос. — Мы уже собирались всесоюзный розыск объявлять!

— Со мной все в порядке, жива-здорова. Приеду завтра вечером и все расскажу.

— Приедешь? А где ты?!

— Ой, Катюня! Ты яйцо снесешь, когда узнаешь…

— Скажи сейчас! — взмолилась та. — Скажи, а то не усну!

— Это я не усну… — загадочно предрекла Леля. — А ты спи!

— У тебя же день рождения! — спохватилась Катерина. — Когда же я тебя поздравлю? И цветы мои завянут…

— Ничем не могу помочь, — быстро сказала Леля, глядя на открывающуюся дверь и отключила мобильный.

— Кому требуется помощь? — поинтересовался Буданов, входя в комнату со своей дорожной сумкой.

— Мне! — улыбнулась она.

— А в чем проблема?

— Я хочу прорваться в ванную!

— Иди, там никого нет — темно и дверь открыта.

Она подхватила халат и, ловко увернувшись от его протянутых рук, скользнула за дверь. А когда вернулась, в комнате было темно. И она обрадовалась этой спасительной темноте, замерла на пороге, пытаясь успокоиться и восстановить дыхание.

Сердце билось редко и так сильно, что она вся дрожала от этих мощных ударов, и далекий чей-то голос, едва пробиваясь сквозь нарастающий звон в ушах, шептал ей: «Ну, тихо, тихо…»

Или это Буданов зовет ее, манит? «Иди сюда, Леля! Иди ко мне…»

И она пошла медленно, как сомнамбула, будто в дивном сне, скинула халатик и легла рядом с ним на холодные простыни, мгновенно покрывшись «гусиной кожей». Он обнял ее, привлекая к себе, и она вздрогнула всем телом, подпрыгнула, словно огнедышащая змея обвилась вокруг ее талии.

— Э-эй! — Он наклонился к ее лицу, вглядываясь в широко открытые глаза. — Что с тобой, Леля? Что случилось? Все будет так, как ты захочешь…

Она обхватила его руками, притягивая к себе, пряча голову на его груди, и прошептала:

— Я хочу сказать тебе одну вещь…

— Ну, говори эту вещь. — Он гладил ее спину, пытаясь успокоить, понимая, что она боится беременности и стесняется сказать о презервативе. — Все будет хорошо. Не тревожься. Я все сделаю…

— Я должна предупредить тебя…

«Ах, вот в чем дело! — усмехнулся Буданов. — Гнетет потерянная невинность! Опасается, что меня это может… разочаровать? Да она просто тургеневская девушка! — умилился он. — Другой бы и в голову не пришло…»

— Не думай об этом! — великодушно отпустил он ее грехи. — Ты взрослый человек и сама решаешь…

— Петя! — взмолилась она и уперлась кулачками ему в грудь. — Я хочу сказать тебе, что я… я девственница…

— В каком смысле? — тупо спросил он.

И его ошеломленность странным образом успокоила Лелю. И, опрокидывая его на спину, она, дивясь собственному бесстыдству, заскользила губами по его вздрагивающему телу и многообещающе прошептала:

— А вот я сейчас тебе объясню…