Принцессам зеркала не врут - Татьяна Тронина

Парень в черной борцовке назвался Леонидом Николаевичем, хотя его вполне можно было звать просто Леонидом. Скорее всего, это он для пущей солидности, даром что в офисе работал. Он и Борьку стал называть Борисом Трофимовичем.

– Ну что, Борис Трофимович, – сказал он. – Заеду я за вами через пару деньков, будем один заказ выполнять.

– О'кей, – ответил Борис солидно, как взрослый мужик, и стал считать часы и дни, уж очень ему хотелось побольше денег заработать. Он уже точно знал, на что эти триста баксов потратит.

Во-первых, он купит себе хорошие сандалии – эти, нынешние, хоть и были вполне крепкие, из толстой свинячьей кожи, но, как говорится, морально устарели. В них еще Борькин отец ходил. Во-вторых, брюки. В-третьих, летняя рубашка. Галстук? Нет, галстук – это уже лишнее. А остальные деньги – на ресторан. Конечно, в «Савой» или там в «Царскую охоту» он Элю не поведет, для этого капиталы поболее нужны, с тремя нуликами, а вот на «Елки-палки» какие-нибудь очень даже хватит. Можно, конечно, несколько раз сводить ее в «Макдоналдс», но это несолидно. Борис хоть и был неопытным в таких делах человеком, но хорошо осознавал, что фаст-фуд для свидания с любимой девушкой никак не годится.

Он все мечтал и мечтал об этом – свеча горит на столе, она рядом, ее губы все ближе и ближе. О том, что Эля могла и не согласиться пойти с ним, думать не хотелось. Кажется, она была всерьез увлечена этим своим волосатиком, как его? Ах, да – Стасом. Если б было можно объяснить ей, какой он нехороший человек… Очень нехороший.

Впервые Борис увидел его еще в апреле – Стас провожал Элю домой. Один раз, другой, третий. Борис тогда еще не знал, что это за человек, но ревность тяжелым камнем уже легла ему на сердце.

Как-то в середине мае они куда-то пошли – Эля со своим волосатиком. Сердце у Бориса так и ныло – он подмел улицу, всю засыпанную мохнатыми красными сережками, упавшими с тополей, потом занял удобный пост во дворе. Борис не мог представить, что Стас целует Элю, он ревновал ее, он хотел убедиться, что у них все несерьезно. Часто же так бывает – встречается девушка с парнем, потом разочаровывается в нем, потому что находит более достойного.

Они вернулись около половины десятого – Борис видел из своего укрытия, потом остановились в арке и принялись целоваться. Значит, все серьезно у них. Сердце у Бориса упало, а потом словно какая-то неведомая сила понесла его в их сторону, он был готов на что угодно, лишь бы разомкнуть их объятия.

– А, общественный порядок нарушаем! – заорал он. Стас отскочил от Эли, и Борису стало немного легче.

– Какой еще порядок? – удивленно спросила Эля. – Фещенко, ты? Тебе чего надо?

Но Борис старался не смотреть в ее сторону – сейчас, в вечерних сумерках, она была особенно хороша, и волосы, как дым, легким облаком окружали ее светлое, безмятежное личико. На ней были джинсы, расклешенные книзу, короткая кожаная курточка и высоченные каблуки. «Для него старается! – гневно подумал Борис. – А он этого совсем недостоин. Постригся бы, что ли».

Стас, увидев, что Эля совсем не испугалась, спросил противным скрипучим голосом:

– Это кто? Местный пролетарий?

Эля ничего не ответила и потянула своего спутника за рукав.

– Пойдем, Стас! Некоторым людям просто делать нечего.

Бориса такое пренебрежение очень возмутило.

– Это мне, что ли, нечего делать? Да я… А он кто? Вот чего он к нашим девушкам привязался? Я что-то раньше его здесь не видел!

– Не обращай внимания, Стас, – вздохнула Эля.

Они ушли, а Борис остался стоять в арке. Он был страшно разозлен – и в первую очередь на себя. Надо было сказать этому Стасу что-нибудь такое, эдакое, от чего он сразу бы рассыпался в прах, как мумия из Египта. Но Борис не умел говорить таких слов, от которых его противники чувствовали бы себя уничтоженными, у него были только крепкие кулаки. «Ты дуб, настоящий дуб!» – закричал голос внутри него.

В это время появился Стас. Наверное, Эля уже ушла. Стас огляделся по сторонам, Бориса не заметил (тот стоял в небольшой нише, прижавшись спиной к стене) и с независимым видом закурил. Прозрачную полиэтиленовую обертку от сигарет он отбросил в сторону. Потом, сделав две-три затяжки, бросил себе под ноги сигарету и напевая пошел себе дальше. Этого Борис уже не смог стерпеть.

Он оторвал спину от холодной стены и шагнул вперед.