У лорда неприятности - Кейти МакАлистер

Гарри слегка отодвинулся, так что его губы едва задевали губы Плам, и произнес:

— Это мой старший сын Диггер, лорд Марстон. Не обращай на него внимания, и он уйдет.

И снова попытался завладеть ее губами, но она выскользнула из его объятий.

— Диггер?

— Сокращенно от «Диггори». А ты Плам. Индия сказала, что ты тощая и что ты трогала ее волосы. Она не любит, когда ее трогают. Она девочка, — заявил Диггер так, будто это все объясняло.

Гарри с трудом подавил желание удушить своего сына и наследника — в конце концов, у него есть и другие сыновья — и приготовился давать жене объяснения.

Она посмотрела на Диггера, поджав губы, а потом перевела взгляд на Гарри.

— Еще один сын. И сколько же у вас детей, милорд?

От этого «милорд» он вздрогнул. За какие-то несколько секунд ее интонации вместо теплых и возбуждающих превратились в ледяные и подозрительные.

— Гм… по последним подсчетам у меня…

Дверь в коридор с грохотом распахнулась, и в спальню клубком вкатились Энн и Эндрю — сплошь дерущиеся локти, колени и ступни.

— Это моя! У нее синяя мачта, это моя! Твоя с желтой мачтой! — Эндрю вырвал из руки Энн маленькую деревянную лодочку.

Она приподнялась и врезала своему близнецу в живот.

— Дурак! Моя синяя, а желтая — это твоя!

— …пятеро детей.

— Пятеро?

— Моя! — Эндрю пнул сестру сразу обеими ногами, попав одной в челюсть. Девочка завопила и накинулась на него, неистово мотая кулаками и ногами.

— Это Энн и Эндрю. Они близнецы, — с готовностью подсказал Диггер.

Близнецы врезались в туалетный столик и сшибли с него бутылочки и склянки с женскими кремами и духами, купленными Темплом по распоряжению Гарри. Потом столик перевернулся, на нем взорвалась коробочка с пудрой, образовав в воздухе облачко с ароматом розы. Два одинаковых темно-синих флакона с очень дорогими духами разбились, их содержимое выплеснулось на алый с розовым коврик. Какие-то маленькие баночки покатились по полу, тоже теряя по дороге свое содержимое. Энн и Эндрю закашлялись, глотнув розовой пудры. Эндрю вцепился в волосы Энн. Она укусила его за руку. Диггер неспешно приблизился к Плам и сообщил, что вовсе не считает ее тощей, просто ей нужно немножко поправиться.

Гарри на секунду закрыл глаза, вознося немую молитву: пусть, когда он снова откроет глаза, окажется, что он остался наедине с женой. Ничего не вышло, и тогда он начал молиться о том, чтобы придумать достаточно толковое объяснение и не дать ей бросить его.

Раздался звон бьющегося стекла, и Гарри очнулся.

— Вон! — взревел он, схватив Эндрю одной рукой, а Энн — другой и очень неласково подтолкнув их к двери. — Вон! — взревел он еще раз, указывая на дверь и сверкая глазами на Диггера. — И забери с собой близнецов!

— Я все равно хочу лошадь, — сказал Диггер, но ему все-таки удалось вытолкать все еще дерущихся близнецов за дверь, так что Гарри смог ее захлопнуть. И запереть. Не глядя на Плам, он подпер дверь диваном, чтобы никто из детей не смог ворваться сюда снова.

— Пятеро, — повторила Плам, когда Гарри наконец повернулся к ней.

Все его объяснения, все мольбы понять растворились при виде изогнутой брови и рук, скрещенных на восхитительной груди. Его надежды на дивную чувственную ночь, проведенную в поисках путей к супружеской гармонии, рассыпались в прах, их выдуло в окно вместе со слабым ароматом розовой пудры.

Гарри вымучил жалкую улыбку и изо всех сил постарался не разрыдаться.

— Да. «Пять» всегда было моим счастливым числом.