Валентинка с секретом - Вера Иванова

Необычную активность за четвертой партой в среднем ряду не могли не отметить учителя. Поведение Абашиной и Кожевниковой стало предметом жарких обсуждений в учительской.

— Вы обратили внимание на 9 «А»? — открыла тему русичка. — Шушукаются, смеются, абсолютно ничего не слушают! Я Абашину три раза вызывала, она, по-моему, даже не понимала, на каком уроке сидит!

Оказалось, что и у остальных учителей тоже наболело.

— Вы бы посмотрели, как они парты изрисовали! — пожаловалась географичка.

— А это вы видели? — потрясала тетрадками математичка. — Посмотрите, что они вместо цифр пишут! Какие-то каракули, и это в девятом-то классе!

Педагоги сошлись на том, что класс сегодня странный, а уж Абашина с Кожевниковой вообще с цепи сорвались.

— Эти девочки всех заводят! Ребята взбудоражены, вертятся, хихикают! Весна в этом году ранняя, что ли?

Но никто не ожидал того, что произойдет на предпоследнем уроке.

Это была биология, и ничто не предвещало катастрофы. Урок подходил к концу, ученики заканчивали срисовывать таблицу, когда учительница Алла Егоровна вызвала к доске Гришу Веревкина.

— Не-не-не… — затянул Гриха, растерянно разводя руками. — Не м-м-мо-г-гу! З-з-з…

— Что это с тобой? — нахмурилась Алла Егоровна. — Опять придуриваешься, Веревкин? Садись, два.

— Н-н-нет! — отчаянно замахал руками Гришка. — Я н-н-н…

— Он н-н-не п-п-при… — обратился к учительнице сидящий на первой парте Яша Брахман. — Он з-з-з…

— Заикается? — закончила за него учительница. — И ты тоже? Вот уж от тебя, Брахман, никак не ожидала!

— Они не ви-ви-ви-но-в-в-ваты! — с трудом выдавил Арсений. — Мы в-в-все з-з-з… В-в-весь кл-кл-класс…

— Да? И что же, интересно, с вами случилось? Какая же это хворь вас одолела? — насмешливо оглядела учеников Алла Егоровна.

— Эт-эт-эт-то не хв…орь! — возразил Сеня. — Н-нас з-з-закол-д-д-довали!

— Заколдовали? Какое несчастье! И кто же?

— В-в-вот она, — Сеня показал на Настю. — Он-н-на ведь-ведь-ведь-ма!

После этих слов в классе воцарилось молчание. А потом вдруг громко вскрикнула Вика:

— Ой, ма-ма-ма-а-мочки!

Ее плаксивый голос прозвучал так резко, что Настя, все еще «гипнотизирующая» затылок Никиты, вздрогнула и очнулась.

— А? Что? Что случилось? — спросила она, оглядываясь и не понимая, почему все смотрят на нее.

— О! Ты, значит, не заколдована? Отлично! Хоть кто-то в этом классе нормальный… Вот ты, Абашина, и пойдешь к доске! С тетрадью — покажешь таблицу! — приказала учительница.

— Но я не… — конечно же, Настя не срисовала таблицу.

— А что же ты тогда делала весь урок? — учительница подошла к Насте так быстро, что та не успела спрятать или хотя бы прикрыть тетрадь.

— Та-ак, — Алла Егоровна разглядывала страницы, испещренные непонятными значками. — И этим ты занималась? Портила тетрадь? Вместо того чтобы работать с таблицей?

А потом взгляд учительницы упал на парту. Голубой пластик был почти сплошь покрыт странными значками…

— Это переходит всякие границы! — вскипела Алла Егоровна. — Давай дневник! А потом возьмешь тряпку и ототрешь эту гадость! А после уроков пойдешь и уберешься в других кабинетах — везде, где испортила парты!

Так в дневнике Насти появилась пятая за день двойка и третье замечание. Волшебство оказалось очень вредным для учебы!

Феномен всеобщего заикания получил объяснение сразу после урока.

— Миха! Где твой диктофон? — сердито бросила Лара.

— А? Что? В рюкзаке… — подстегиваемый суровым взглядом, Миха начал копаться в ранце. — Вот черт, задевался куда-то… Эй, народ! Вы че, стырили его у меня? — догадался он. — Наслушались Аськиных историй и решили всех разыграть? Прикольно, ничего не скажу! — фыркнул он.

— Понравилось? — хихикнул Гриха. — Нам тоже! Только диктофон у тебя никто не тырил, он на парте лежал! Просто включили и послушали!

Не до смеха было только команде по интеллектуальному марафону. Трое участников стояли в стороне от гомонящих одноклассников и боялись взглянуть друг на друга. Настю так и подмывало объясниться с Никитой, но она не решалась. Да и что бы она сказала? Она ведь и сама ничего не понимала.

На последнем уроке произошел настоящий взрыв.

— Коваленко, к доске! — вызвала Никиту его любимая учительница Галина Семеновна.

— Я н-н-не м-м-м… — Никита беспомощно развел руками.

— Ладно, ладно, хватит выкрутасов! Знаем про ваши «болезни», наслышаны, — хмыкнула физичка. — Ишь, чего придумали! Заколдованы они! Давай, давай, выходи, концерт окончен.

Никита, насупившись, молчал. Лишь однажды он сердито и изумленно посмотрел на Настю и тут же снова опустил глаза, поймав ее ответный виноватый взгляд.

— Эх, Коваленко, Коваленко! И ты туда же! А еще на марафоне выступать собрался! Кстати, не забудь, что я в жюри. Садись, «два», — недрогнувшей рукой Галина Семеновна вывела в клеточке оценку.

— Ой, ма-а-а-мочки! — снова затянула Вика, но ее соседка Катя Малышева грозно шикнула, и староста замолчала.

Возвращаясь на место, Никита с такой силой пнул чей-то портфель, что тот раскрылся и содержимое высыпалось на пол.

— Ты че, псих? — пострадавший, Сеня Майкин, покрутил пальцем у виска. — Совсем офигел! Чего злишься, сам виноват! Решили же не заикаться больше!

С этого момента Настя уже не рисовала символы и не шептала заклинания. «Все, — сказала она себе. — Бесполезно. И вообще, пора прекращать эту ерунду».

— Больше не колдуешь? — Лара была явно разочарована. — Не получается, да?

— Не получается, — вздохнула Настя. — И вообще, глупости все это.

— А как же Никита? Он что, так и останется заикой?

— Откуда я знаю? — Настя дернула плечами, поежилась: Лара задела за больное. — Пусть идет в поликлинику и лечится. А я — пас. Ничего не могу больше сделать! Поможешь мне после уроков отмыть парты?

— Угу, — кивнула Лара. — Я и сама на них рисовала. Да и остальные тоже. Эти твои значки прикольные. А все Миха! Не мог как следует диктофон спрятать! У класса теперь появится новая игра под названием «магия». Народ у нас и так с отклонениями, а теперь все вообще с ума сойдут! Ужас!

Подруга говорила что-то еще, но Настя не слушала. После неудачной попытки помочь Никите она чувствовала себя опустошенной и разочарованной. Не хотелось ни о чем больше думать, тем более — о волшебстве. А ведь впереди еще интеллектуальный марафон!