Узор на снегу - Патриция Хорст

— Что именно? Па, ты же не разбираешься в женской одежде. Да ты и о женщинах-то ничего не знаешь!

— Спасибо за доверие, малыш! — Он легонько шлепнул ее по заду. — Пойди-ка соскреби с себя грязь, а в остальном положись на меня. Пусть ты больше не веришь, что я Санта-Клаус, но у меня еще осталась в запасе пара фокусов, и гарантирую тебе, что сегодня вечером ты будешь выглядеть на миллион долларов.

Когда Стефани с сомнением посмотрела на него, Тим удержал ее взгляд, стараясь внушить дочери, что сможет выполнить обещание. Конечно, она была права: в том, что касалось женщин, Тим был профаном. Если он намерен заслужить ее доверие, ему придется использовать любую помощь, в том числе и со стороны Лилиан Моро.

Проводив дочь, он вернулся к озеру в тот самый момент, когда к берегу подъехали Виктор и Лилиан. Виктор обессилено упал на скамейку и огляделся.

— Эй, а где ребенок?

— Если ты имеешь в виду Стефани, — сказал Тим, изо всех сил сдерживая злость, — то она пошла домой.

— Зачем? Мы же сказали ей, что скоро вернемея, и просили подождать нас.

— Может быть, она придумала что-нибудь поинтереснее, чем торчать на морозе в ожидании людей, которые не очень-то заинтересованы в ее компании.

Самовлюбленный кумир не сообразил, что речь идет не только о погоде, но Лилиан поняла намек. Она, склонившись, развязывала ботинки, но замечание Тима достигло цели, и она искоса посмотрела на него.

По-прежнему оставаясь в неведении, Виктор надел чехлы на коньки и сказал:

— Да, действительно холодно. Кто-нибудь пойдет со мной в бар пропустить стаканчик горячего пунша?

Приглашение было адресовано Лилиан, но Тим не дал ей времени ответить.

— На нас не рассчитывай, — резко сказал он, хватая женщину под руку. — У нас другие планы.

Лилиан вопросительно подняла брови, но, не сказав ни слова, последовала за ним. Только когда они оказались на значительном расстоянии от людей, Лилиан нарушила молчание.

— Какие-нибудь проблемы со Стефани?

— Нет, — сказал он. — С вами.

— Со мной? Но почему, в чем я опять провинилась?

— Ни в чем, кроме того, что оставили Стеф мерзнуть одну, в то время как сами кокетничали с ее дядей.

— Но все было совсем не так! Она сказала, что лучше посмотрит, как мы катаемся.

— Потому что, выражаясь вашими словами, почувствовала себя третьим колесом.

Проницательный взгляд серых глаз снова заставил его онеметь.

— О нет!

— О да! — прорычал Тим. — Пусть ей всего тринадцать, но она не дурочка. Она чувствует, когда другим нет до нее дела.

— Вы несправедливы и знаете это, — запротестовала Лилиан.

— Я знаю только одно: сейчас она выплакивает глаза из-за того что так называемая подруга бросила ее, и даже еще хуже — увела у нее дядю, который, по глубокому убеждению Стеф, для меня совершенно необъяснимому, зажигает на небе луну.

— Зажигает луну? Что вы имеете в виду?

— Она сотворила из него кумира. Что бы ни сделал Виктор, в ее глазах он всегда будет прав. — Тим остановился и в отчаянии помотал головой. — Не имеет значения! Я только хочу сказать, что, если вы не просто сотрясали воздух, называя себя ее подругой, пришло время доказать это. — Они уже подходили к дому, а Тим так и не изложил суть дела. — Послушайте, Стеф несчастна. Она ужасно не уверена в себе, считает себя глупой и некрасивой. А я, похоже, не в состоянии ее переубедить. Поэтому прошу вашей помощи.

— Вы хотите, чтобы я… вмешалась?

— Да! — выпалил он, злясь на то, что Лилиан заставила его произнести это вслух. — Я разрешаю вам вмешаться — но только на этот раз.

Она могла бы упиваться его замешательством, заставить заискивать перед ней. Но к ее чести; Лилиан пренебрегла этим удовольствием.

— Чем я могу помочь?

— Я пригласил Стеф сегодня пообедать с нами в главном корпусе и думаю, ей хотелось бы пойти, но она восприняла это без энтузиазма, поскольку ей нечего надеть.

— У нее действительно ничего нет?

— Ничего нарядного. — Тим почесал затылок, пытаясь припомнить, когда последний раз видел Стеф в красивом платье. — Думаю, у нее есть только та праздничная одежда, которую покупала мать. Но, наверное, она уже выросла из нее.

Выражение лица Лилиан не изменилось, но ее взгляд был красноречивее обвинений: «Что же ты за отец, если не позаботился о выходной одежде для ребенка?»

— Да, это не годится, — сказала она наконец.

Тим сник.

— Ладно, я понял: вы не можете превратить свиное ухо в шелковую сумочку. Простите, что даже заговорил об этом. Может быть, Стеф и в самом деле не хочется идти на обед.

— Перестаньте! — нахмурилась Лилиан. — Как вы можете называть свою дочь свиньей?

— Я ЭТОГО не делал. Я имел в виду, что вы не можете сотворить чуда. Феи со своими волшебными подарками существуют только в сказках.

— Зато я мастер иллюзии, Тимоти, разве вы не знали об этом? И я с удовольствием займусь ее преображением.

Тим не совсем понял, при чем здесь иллюзия, да и не стремился это выяснить.

— Хотите сказать, что поможете?

Лилиан улыбнулась, и Тиму захотелось отвести взгляд, но он не смог. Ее улыбка затмевала солнце и звезды. Она освещала все, на что была обращена, включая и его. Делала более сносным сегодняшний день и давала надежду на завтрашний. Заставляла вновь поверить в мечты, которые он, казалось, давно похоронил.

— Я с удовольствием… вмешаюсь.

— У меня есть еще полчаса. Этого времени будет достаточно?

— Нет. Но вашего присутствия и не потребуется. Это чудо я намерена сотворить сама.

— Спасибо. — Тим взял ее руку и тут же поспешно отпустил. Не стоит прикасаться к ней. Он уже понял это. Но живое, красивое лицо сердечком искушало, заставляло идти на риск, которого обычно Тим старался избегать. Он откашлялся.

— Я ваш должник.

— Вы ничего мне не должны, — сказала она, перестав улыбаться. Ее губы как-то печально обмякли. — Но может быть, если вам понравится, как будет выглядеть сегодня вечером Стефани, вы забудете, что я показалась вам костью в горле в день моего приезда, и мы сможем вернуться к пустой странице.

— Вы опять коверкаете язык, но я уже научился вас понимать. Дайте моей маленькой Золушке почувствовать себя особенной хотя бы на один вечер… Вы понимаете, что я имею в виду? — «Такой же особенной, как и вы», — хотел он сказать, но не рискнул, эти слова выдали бы слишком многое. Тим снова прочистил горло: — Сделайте это, и мы начнем с чистого листа.

Она посмотрела на него долгим, понимающим взглядом, и Тим почувствовал, что краснеет. Безошибочный инстинкт подсказал Лилиан, о чем он думает. Когда она заговорила, ее голос, всегда такой вкрадчивый, с придыханием, пленил его совсем иным звучанием.