Алое домино - Сильвия Торп

Но этот вопрос, занимавший почти всех, так и остался без ответа. Помимо Винсента Келшелла и, вероятно, его отца, вся история была известна еще только лорду и леди Маунтворт. Антония без возражений приняла решение Джеррена рассказать им правду. С Люси они с детства жили по соседству, а с Питером были знакомы со школьных лет, и, поскольку Антонии понравились эти старинные друзья мужа, она сочла неудобным и не захотела притворяться, живя в их доме.

После того, как в свете узнали, что Сент-Арваны на время поселились у лорда Маунтворта, его дом на Гросвенор-сквер утром превратился просто в место паломничества. Люси, хорошо знавшая светские обычаи, еще раньше предупреждала об этом Антонию и весьма недвусмысленно намекнула Джеррену, что неплохо бы и ему присутствовать при этих визитах вежливости.

— Люси, дорогая, да я и не собираюсь уклоняться от светских обязанностей! Ведь мне сейчас завидуют все мужчины Лондона, а далеко не каждому выпадает такая удача.

Она удовлетворенно засмеялась: — Но и далеко не каждый умеет сделать такой изысканный комплимент, хотя в данном случае это уже и не комплимент, а правда. Ручаюсь, Антонию ждет небывалый успех.

Антония, случайно уловившая взгляд Джеррена, вспыхнула и сама же разозлилась на себя за это. Раз уж Маунтворты знают всю правду, к чему продолжать вести себя так, словно он женился не по крайнему принуждению; да и самой ума не хватает не краснеть от удовольствия при его комплиментах и галантности опытного светского кавалера!

Предположения Люси полностью оправдались. Поток визитеров не прекращался, пока голова у Антонии не начала пухнуть от имен и титулов: за два часа перед нею прошло больше людей, чем за всю предыдущую жизнь. Люси была довольна, о чем не замедлила высказаться во время короткой передышки, когда они остались только вчетвером.

— Все верно, Люси, но я несколько разочарован. — За беспечностью тона было не понять, серьезен ли Джеррен. — Нет одного знакомого лица, хотя следовало бы ожидать, что кузен Антонии одним из первых явится поприветствовать ее в Лондоне. Интересно, не может ли он просто выжидать, пока народу станет поменьше?

Дверь открылась, и словно для того, чтобы уличить его во лжи, было объявлено о прибытии мистера Келшелла. Антония бросила на Джеррена торжествующий взгляд, но к ее ужасу вошедший оказался незнакомцем. Высокий, элегантный, с явной легкостью несущий груз своих пятидесяти лет, Роджер Келшелл приветствовал сперва хозяйку дома.

— Ну вот! — Джеррен, стоя у кресла жены, говорил ей прямо ухо. — Главный хитрец собственной персоной! Так что вы, голубушка, рано торжествовали победу.

Она бросила на него неприязненный взгляд, но ответить не успела — Келшелл уже повернулся к ней. При виде его у нее неприятно засосало под ложечкой: с худощавого надменного лица изучающе смотрели пронзительные голубые, знакомо сверлящие глаза.

— Миссис Сент-Арван! Дорогое мое дитя! — В голосе Келшелла умело сочетались официальность и теплота. — Этой радости я так давно ждал.

Антония протянула руку.

— Счастлива познакомиться, сэр, — отвечала она нетвердым голосом, все еще под впечатлением от этих глаз, так похожих на глаза деда. — Позвольте представить вам моего мужа.

— О, да-да, вашего мужа. — Келшелл повернулся к Джеррену, отвесившему торжественный поклон, хотя в глазах его прыгали насмешливые искорки. — Что ж, Сент-Арван, вас следует поздравить! В последние несколько месяцев фортуна явно переменилась к вам.

Глаза его встретили прямой, честный взгляд.

— Совершенно верно, мистер Келшелл, но вам, несомненно, известно, что фортуна — дама капризная и склонности ее непредсказуемы. Когда ничего от нее не ждешь, она одаривает своей благосклонностью, а бывает, ждешь слишком многого, и… не получаешь ничего!

Глаза у Роджера сузились, он в задумчивости постукивал моноклем по подбородку.

— Вы правы, сэр, — произнес он наконец. — Удача может смениться невезением во мгновение ока. Разумного человека эта мысль всегда заставит остановиться и переждать.

— Удача — невезением? — переспросил Джеррен.

— Однако вы не очень лестного мнения о своей родственнице, сэр. Мы ведь, кажется, говорили о моей удаче, не так ли?

Келшелл улыбнулся.

— Ну, разумеется, — примирительно произнес он.

— Это всего лишь оговорка, и я прошу меня извинить.

— Он обернулся к Антонии. — Мадам, моя жена просила передать поздравления и наилучшие пожелания. Сама она, к сожалению, нездорова и не смогла меня сопровождать.

— Какая жалость, сэр. Надеюсь, ничего серьезного?

— Нет, всего лишь легкая простуда. Гостей она принимает, но выходить в такую суровую погоду не решилась, пожертвовав удовольствием познакомиться с родственницей.

Антония искоса взглянула на Джеррена и, мысленно махнув рукой, с вызовом произнесла: — Если миссис Келшелл принимает посетителей, сэр, то может быть, мне будет позволено навестить ее завтра? Очень хотелось бы с нею познакомиться.

— Миссис Сент-Арван, да она будет просто счастлива! Нам обоим всегда было безмерно жаль, что из-за несчастных событий прошлого связь между нашими семьями прервалась.

Она подняла на него черные глаза: — Прошлое умерло, мистер Келшелл, и должно быть похоронено. Почту за счастье приобрести вашу дружбу и надеюсь на нее.

Говоря, она подала ему руку, и он взял ее, по-отцовски похлопал другой ладонью.

— Бесконечно рад, дитя мое, услышать от вас такие слова. Меня всегда крайне беспокоило, что ненависть, которую ваш дед питает ко мне — полагаю, вполне естественная, хотя никто не сожалеет о прошлом более, чем я, — распространилась и на вас. Моя семья не искала той, первой ссоры.

— Могу в это поверить, сэр. Дедушка ссорится со всеми.

— Что ж, тогда, милая племянница, в наших силах поправить существующее печальное положение вещей. Я скажу жене, что вы заедете к ней завтра, а сейчас позвольте откланяться. — Он поцеловал Антонии руку и повернулся к Люси. — Всего наилучшего, ваше сиятельство. Буду с нетерпением ожидать следующей встречи. Джентльмены, ваш покорный слуга.

Он ушел. Джеррен, облокотившись на спинку кресла, протянул Питеру табакерку.

— Такие сцены семейной привязанности чрезвычайно назидательны, — заметил он. — Подозреваю, однако, что они и чрезвычайно редки.

— Циник! — поддел его Питер, усмехаясь. — Если у тебя плохие отношения с родственниками, это не означает, что и все остальные должны вести себя так же.

— Друг мой, но у меня вовсе не плохие отношения с родственниками, у меня просто уже нет родственников.

Маунтворт поднял брови: — А мне казалось, что в Барнете у тебя еще живет престарелый двоюродный дед?

— То не кровное родство. Они с моим дедом были сводными братьями. Я не видел его уже почти год. Мы, знаете ли, и встречаемся-то лишь время от времени, когда он в очередной раз собирается умирать и призывает меня пред свои очи. Во всех остальных случаях мы договорились не надоедать друг другу.