Экзамен любви - Вера и Марина Воробей

Вбежав в прохладный вестибюль метро, Варя остановилась и прислонилась к холодной стене неподалеку от касс. Слезы катились по ее щекам, но она не обращала на них внимания. Не замечала она и пронизывающего насквозь холода, шедшего, казалось, не от каменной поверхности, а откуда-то изнутри. Трудно было дышать, двигаться, просто пошевелиться. Странно, она стремилась убежать от Шустова как можно дальше, но в метро вдруг замерла, как будто кончились силы. Но ведь они и в самом деле кончились. Утекли, сквозь песок, как и ее призрачные надежды. Боря ее никогда не полюбит. Между ними всегда будет стоять Алена. А Варя так хотела быть с ним! Любой ценой, вопреки всему! Но теперь она понимает, как ошибалась. Счастье – не тот цветок, который можно искусственно вырастить. Чтобы это понять, нужно было всего лишь заставить Борю посмотреть ей в глаза. И увидеть, как он переменился в лице. Всего лишь на мгновение. Закушенная губа, на миг ставшие совершенно бездонными глаза. Боря справился (он всегда хорошо владел собой) и нацепил на себя привычную маску ироничной беспечности. Но было уже не важно, что он скажет, что сделает в следующую минуту, потому что ответ на свой вопрос Варя уже получила. Его подсказало ей сердце. И даже если бы Борина вина была не столь сильной, как ее сердцу показалось вначале, сейчас Варя окончательно убедилась в том, что на этот раз оно, это глупое, доверчивое сердечко, ее не обмануло. Боря не пошел за ней, не предпринял никаких попыток догнать, объясниться или хоть как-то оправдаться в ее глазах. А это могло означать только одно: у этой сказки не будет продолжения и уж точно не будет счастливого конца.

– Девочка, что ты так убиваешься? Потеряла чего?

Варя заморгала ресницами и сквозь пелену слез увидела перед собой ухоженную старушку. Аккуратно зачесанные седые волосы были спрятаны под плетеной шляпкой шестидесятых годов. Глаза светились сочувствием, состраданием и добротой. В любой другой момент Варя с удовольствием бы рассмотрела милое лицо старушки, потому что всегда приходила в умиление от таких вот сердобольных старожительниц столицы, но в эту минуту ей было лишь до самой себя.

– Потеряла, – медленно проговорила Варя, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

– Чего? Кошелек? – В тоне бабульки появились сокрушающиеся нотки. – А может, его у тебя украли? – предположила она, скорбно опустив уголки губ.

– Может, и украли, – согласилась Варя, думая о своем.

– Сумку-то не порезали? Посмотри, касатка. Здесь такие умельцы шныряют, только и поспевай оглядываться. А денег-то много было в кошельке?

– Нет, совсем немного, – успокоила Варя старушку и, чтобы хоть как-то оправдать свое горе, сказала: – Просто там был проездной.

– Так тебе в метро пройти надо? – сообразила старушка. – Это мы мигом устроим. Ты вот что, золотко, иди-ка к крайнему турникету подальше от этой в юбке и от этого в форме. – Бабуля покосилась на бескомпромиссных работников подземки. – А я тебе свою карточку дам – заслужила бесплатный проезд. Государство позаботилось, облагоденствовало за сорокалетний труд, – не преминула прибавить она обиженным и чуть язвительным тоном, но тут же вернулась к прежней теме и наставительно заметила: – Когда пройдешь, положишь ее мне наверх турникета, а я с той стороны заберу.

– А вдруг заметят? – заволновалась Варя.

Ей не хотелось стать причиной еще одной неприятности. Глаза бабушки в окружении сеточки морщин негодующе сверкнули.

– А заметят, я им такое устрою! – заявила она. – Сами пожалеют, что связались!

Варя не сомневалась, что так оно и будет. «Пенсионеры – люди старой закалки, – говорила ее мама, – только попробуй затронь их интересы, сразу отпор получишь, не то что наше вялое поколение!» Но все обошлось. Варя прошла по единой карточке доброй женщины (не могла же она теперь отступать и доставать из сумочки проездной), попрощалась с ней, поблагодарив за участие, и скрылась в вагоне. Сидевшие напротив люди как-то странно поглядывали на нее и отводили в сторону глаза, когда она молча спрашивала их: «Ну что вы так смотрите, не видели, что ли, заплаканных лиц?»