Малиновый запах надежды - Наталья Калинина

– Блин! – громко выругалась я, а Тим довольно расхохотался:

– Никак влюбилась, Сашка, да?

– Пошел в баню!

– Только что оттуда, – парировал он и провел ладонью по влажным после душа волосам.

– Все из-за тебя!

Я сорвала кастрюлю с огня и в сердцах выплеснула содержимое в раковину. Огорчил меня не столько испорченный бульон, сколько то, что Тим своей шуткой про влюбленность попал в самую точку, и мои щеки заполыхали еще ярче, рассказывая о моих чувствах так доходчиво, как букварь – первокласснику о букве А.

– Саш, ну извини...

– Отстань... – махнула я рукой и, забыв кастрюлю на столе, вышла из кухни.

– Заходи, я тебя чаем угощу! – полетело мне вслед. – В качестве компенсации за испорченный суп.

Я проигнорировала реплику, хотя внутри все обожгло от радости и надежды, затрепыхавшейся в груди глупым воробышком.

С кухни я отправилась не в свою комнату, а в душ и там, пустив воду на всю и глядя в заляпанное зубной пастой зеркало, попыталась прийти в себя. В зеркале отражались пунцовые от румянца щеки, а шум воды с трудом заглушал лихорадочные удары сердца. Немного успокоившись, я умылась холодной водой и выскользнула из душевой комнаты.

– Ты где была? – встретил меня удивленный вопрос соседки Марины, когда я вернулась к себе.

– На кухне. А что?

– «А что?..» – передразнила она меня. – Тебя тут искали. Поклонники.

– Что, прямо так и прискакали целым табуном? Или одного главного жеребца прислали? – невесело пошутила я.

– Ну, это смотря что, вернее, кого ты предпочитаешь, – скривила в ироничной усмешке губы Марина. – Лазарин заходил, принес для тебя вот это.

Она протянула мне шоколадку. Я недоверчиво взяла подарок и перевела недоуменный взгляд на расцветшую майской розой довольную соседку.

– Между прочим, он спрашивал, будешь ли ты на вечеринке и придешь ли на новогодний концерт. Ой, Сашка-а, не так ты проста, как кажешься. Впрочем, простой ты тоже не кажешься, если честно, на кривой козе к тебе не подъедешь.

– Это еще почему? – почти обиделась я.

Несерьезно, потому что грудь уже затопила жаркая радость, от которой перехватывало дыхание: Тим спрашивал, буду ли я на празднике!

– Потому! Потому что вот такая ты «гордячка».

Она, изображая меня, задрала кверху нос и состроила рожицу, которая должна была означать высокомерие. Получилось это у нее так смешно, что я расхохоталась.

– Лазарин на тебя глаз положил, похоже. Иначе с чего бы ему приглашать тебя на концерт и интересоваться, будешь ли ты потом на вечеринке?

Мне хотелось сказать Марине правду, что таким образом Тим замаливал свою оплошность, но я переборола себя и загадочно улыбнулась:

– Может быть.

Слова Марины о том, что Тим неравнодушен ко мне, не выходили из головы и подогревали надежды, которые я возлагала на предстоящую вечеринку. Я решила выкинуть белый флаг и «завязать» с «холодной войной», которую вела не против Тима, а против самой себя.

Сценарий мероприятия был прост, как медная монета: вначале – импровизированные застолья в комнатах, потом – общая для всех дискотека под магнитофон в закутке за кухней.

Я быстро сбежала из-за накрытого стола в нашей комнате, оставив Марину болтать с двумя приглашенными сокурсницами. Но и на дискотеке мне тоже быстро наскучило, потому что там не оказалось Тима.

Я ушла и еще долго бродила по узким коридорам общежития, спускалась и поднималась по лестницам, стояла на лестничных площадках, опершись о перила.

Потом, устав бродить, сидела на подоконнике между этажами и курила. Иногда ко мне кто-то подсаживался и завязывал разговор. Я отвечала с неохотой и односложно. А когда уж совсем загрустила, вновь отправилась в полутемный закуток, откуда еще доносилась музыка, но по пути зашла на кухню, чтобы выпить воды.

Взяв со стола чью-то забытую кружку, я наполнила ее прямо из-под крана и сделала несколько жадных глотков. И только после этого заметила с удобством расположившуюся на подоконнике целующуюся парочку. Незнакомую девицу с ярко-рыжей буйной гривой. И Тима.

От потрясения я выронила кружку, и этот шум вспугнул их.

– Саша? – удивленно и растерянно пробормотал Тим, слепо щурясь и часто моргая, будто от внезапно включенного яркого света.

Девица глянула на меня враждебно и тут же отвернулась. Я заметила ее руку с ярко-красными длинными ногтями, по-свойски поглаживающую Тима по обтянутому джинсами бедру и, резко развернувшись, выскочила из кухни. Под моими каблуками жалобно хрустнули осколки разбившейся кружки, а мне показалось, что это хрустнули, превращаясь в пыль, обломки моих надежд.

Кажется, в тот вечер я здорово напилась – впервые в жизни. И ни до, ни после не вела себя так легкомысленно и разнузданно, как в тот вечер. С кем-то знакомилась, с кем-то целовалась, курила чьи-то сигареты, пила вино, которым меня щедро угощали, и безбожно флиртовала со всеми подряд...

* * *

– ...Саш, ты не хочешь никуда ехать? – вернул меня на землю тревожный голос.

Я сморгнула и, подняв на Леонида глаза, поспешно ответила:

– Нет-нет, вернее, да. Поедем. Я посмотрю на работе каталоги и позвоню тебе.

– Отлично, Мартышка! – обрадовался он и довольно потер ладони. – Если у тебя не получится взять отпуск сейчас, поедем на новогодние каникулы. Тебе ведь хотелось бы отметить Новый год где-нибудь на островах? Мартышка, ты меня слышишь?

– Да, Лелик, да, – вздохнула я, мрачнея от старых воспоминаний. – Слышу.

– Как будто здесь и не здесь, – почти обиделся Леонид.

– Извини. Я тут.

– Десерт хочешь?

– Пожалуй, – вяло согласилась я.

И когда Лелик вышел за сладким, плеснула себе в бокал вина и залпом выпила, будто водку. Неуважительное отношение к вину многолетней выдержки, ценность которого заключалась в постепенно раскрывающемся букете. Лелик, если бы это увидел, не одобрил бы.

– Надеюсь, тебе понравится, – сказал он, возвращаясь с двумя высокими вазочками с крупной клубникой, украшенной шапками взбитых сливок. – Ты ведь любишь клубнику?

– Да, – ответила я, думая, что всегда отдавала предпочтение малине. Тим хорошо знал об этом.

– Мартышка, что все же случилось?

– Ничего, – покачала я головой, взяла ложку, но тут же положила ее на стол, так и не попробовав ягод.

Мне захотелось уйти. Но как сказать об этом Лелику так, чтобы не обидеть его, я не знала.

– Саш? – позвал он меня. И я подняла на него глаза, подумав, что сейчас он – мой милый проницательный Лелик – поймет, что я хочу уйти, и предложит вызвать мне такси.