Любить и помнить - Бренда Джойс

Проехав две мили по пыльной дороге, они увидели перекресток с деревянным указателем, на котором белыми печатными буквами было выведено «Мирамар». Под этим указателем висели еще три. Первый был направлен на север, на нем было написано, что до Пасо-Роблес пять миль.

Второй указывал на восток, на расположенный в ста двенадцати милях Фресно. Третий был повернут на юг, к оставшемуся в двух милях позади Темплтону.

Они повернули на запад, и вскоре ветка железной дороги, идущая с севера на юг, исчезла из виду. Вокруг простиралось безбрежное царство песчаных, золотистых от яркого солнца холмов. Высоко над холмами в синем небе царственно парили соколы. Пейзаж был очень живописным, но, погруженная в свои невеселые размышления, Регина ничего не замечала вокруг.

Слэйд сидел рядом с ней на переднем сиденье старомодного кабриолета, влекомого вперед двумя довольно резвыми кобылами. На заднем сиденье негромко постукивали друг о друга сваленные там чемоданы. Слэйд так и не произнес ни единого слова с того времени, как подъехал к гостинице, чтобы погрузить ее багаж. Регина не заметила, чтобы он хотя бы раз взглянул на нее. Вряд ли это можно было объяснить чем-то иным, кроме как чувством глубокой неприязни к ней. Но чем она вызвала эту неприязнь, оставалось для Регины загадкой.

На указателе дороги на Мирамар не было написано расстояние, и Регина не знала, сколько еще им придется проехать в полном молчании. Поэтому она решилась заговорить первой.

— Твой отец удивительно великодушен, — осторожно произнесла девушка.

Слэйд ничего не ответил.

— Я очень ему благодарна. — Она никак не могла представить, чтобы ее спутник совершенно не желал с ней разговаривать.

— Уверен, что это так и есть.

Его тон не выражал никаких эмоций, и Регина вздохнула с облегчением.

— Он вовсе не был обязан оказывать мне гостеприимство, — продолжала Регина.

— Рик не станет делать того, чего он не хочет. — Слэйд наконец повернул к ней голову. Его взгляд был по-прежнему мрачным.

— Это звучит так, будто ты меня предупреждаешь.

— Может, и так.

— Он — твой отец.

— В это трудно поверить.

Регина открыла было рот, чтобы сказать Слэйду, что его отец любит его, но не произнесла ни звука. Ей не следует вмешиваться в чужие дела. Отношения в семье — это не для посторонних.

— Я тебя рассердила, — стараясь, чтобы ее голос звучал как можно мягче, произнесла Регина, — извини.

Он снова бросил на нее взгляд. В его глазах все еще была видна злость, но это была уже не та сумасшедшая ярость, какую она видела утром, когда Слэйд вошел в ее комнату.

— Извини, — еще раз смущенно повторила она. — Я совсем не намеревалась злить тебя — особенно после того, как ты меня спас.

Слэйд сжал поводья.

— Не говори так больше. Я тебя вовсе не спасал. Нашел и отвез в город, вот и все. Если бы не я, это сделал бы кто-нибудь другой.

— Вот как? А если бы я очнулась, начала искать дорогу и заблудилась?

Он снова скользнул по ней взглядом.

— Все равно, мне не нужно твоей благодарности.

— Но у тебя она уже есть.

Слэйд молча направил взгляд вперед, поверх лошадиных голов, к теряющейся в дымке линии горизонта.

— Ну и черт с ней, — негромко произнес он.

Регина почувствовала себя так, словно ее ударили.

— Поворачивай назад! Отвези меня обратно в Темплтон.

И забудь обо мне. Я останусь в гостинице до тех пор, пока не почувствую себя лучше, и потом отправлюсь в Сан-Луис-Обиспо. Я уверена, что Сьюзен не откажет мне, тем более когда я нахожусь в таком состоянии. Я не хочу больше иметь никаких дел с твоей семьей.

Слэйд неловко улыбнулся.

— Ты считаешь меня полным мерзавцем?

— Нет. Вовсе нет. Но я не понимаю, почему ты так меня ненавидишь.

Слэйд повернул голову, и его взгляд на мгновение задержался на ее лице.

— Ты тут ни при чем. Я сердит вовсе не на тебя.

— Не на меня?

— Нет.

Регина почувствовала необыкновенную радость, словно с ее плеч свалилась гора. Но выражение глаз Слэйда по-прежнему оставалось мрачным и мгновенно согнало появившуюся на ее лице улыбку.

— Если ты сердит не на меня, значит, речь идет о твоем отце?

— Именно так. — По тону этой короткой реплики Регина поняла, что разговор переходит в сферу, которую ей не следовало затрагивать. Но она также помнила печаль и сожаление в голосе отца Слэйда, его любовь к сыну и что-то еще, чего она не смогла разобрать.

— Он чем-то обидел тебя?

Слэйд бросил на девушку быстрый взгляд.

— Нет, он сделал еще хуже, — отрывисто бросил Слэйд, — но это тебя совершенно не касается.

— А вдруг касается? Ты сердит на него из-за меня!

— Мы с Риком не ладили еще задолго до твоего появления; не будем ладить и тогда, когда ты исчезнешь.

Регина промолчала. Ей тяжело было смириться с мыслью, что отношения этих двух людей, которые уже стали ей в чем-то близкими, никогда не станут дружескими и она никак не способна это изменить.

Она пристально вгляделась в профиль своего спутника.

У него были правильные черты лица — пожалуй, чересчур правильные. Неожиданно Слэйд повернул голову. Регина поспешно отвела глаза.

— Чего ты хочешь от меня?

В своем ответе Регина не колебалась ни секунды.

— Дружбы.

Слэйд бросил на нее полный изумления взгляд.