Дитя фортуны - Элис Хоффман

Чем дольше Рей торчала на солнце, тем больше ей хотелось расплакаться. Она обещала себе, что будет держаться спокойно. Она сотню раз проиграла в голове эту ситуацию и решила, что будет говорить с Джессапом спокойно и рассудительно. Но вести себя спокойно и рассудительно уже не получалось. Джессап, несомненно, был в номере, поскольку портье заверил ее, что он забрал ключ, и Рей снова заколотила в дверь. Наконец на пороге возник Джессап, весь мокрый, с полотенцем вокруг бедер. Рей прошла мимо него и опустилась в обитое твидом кресло. Комната была такой крохотной, что Рей могла бы, не слезая с кресла, положить ноги на кровать, что и сделала. Сбросив туфли прямо на чистое покрывало, она снизу вверх взглянула на Джессапа. Тот закрыл дверь, сразу оказавшись в ловушке. Пройти в комнату он не мог — мешали ноги Рей, через которые можно было разве что перепрыгнуть. Кроме того, на нем не было никакой одежды, что давало Рей еще одно преимущество.

Джессап сел на кровать и погладил Рей по ноге:

— Надо же, кто к нам пожаловал!

— Можешь поверить, это я, — ответила Рей.

В комнате гудел кондиционер. Им было плохо слышно друг друга, а кричать не хотелось. Рей машинально отметила про себя, что Джессап стал лучше выглядеть — во всяком случае, не похудел.

— Наверное, давно нужно было тебе все объяснить, — заявил Джессап. — Сейчас могу сказать только одно: у меня что-то вроде кризиса.

Оба рассмеялись, но Рей смеялась как-то уж слишком долго. И, не в силах с собой справиться, расплакалась.

— Перестань, Рей, — попросил Джессап. — Ну, пожалуйста.

— Черт бы тебя побрал! — воскликнула Рей.

— Согласен, — сказал Джессап, печально покачав головой.

Пока Джессап одевался, Рей приняла душ. Много раз она репетировала про себя, как скажет Джессапу о своей беременности, но теперь ее вдруг одолели сомнения. Она совсем не изменилась. Вдруг это вовсе не беременность? Когда Рей вышла из душа и стала одеваться, из одежды посыпался песок, который сразу прилип к влажной коже. Ей стало страшно. А вдруг внутри ее растет какое-нибудь чудовище из плоти и крови, монстр, а не человек? Вдруг ее ждет наказание: ведь бывает же такое — у кого-то случается выкидыш, кто-то умирает при родах и лежит, накрытый кровавой простыней, кого-то бросает любовник, узнав, что его подружка беременна.

В тот вечер они обедали не в номере. Заказав гамбургеры, слушали музыкальный автомат и старались делать вид, что ничего не произошло. Когда они ехали в гостиницу, внезапно налетел ветер. Песок залепил «олдсмобиль», и Джессап включил «дворники», чтобы видеть дорогу. Рей слышала, как звенели на ветру колокольчики, когда машина проезжала мимо какого-нибудь дома или трейлера. И хотя Джессап объяснил ей, что жители пустыни любят вешать перед входом в дом колокольчики, считая, что это приносит удачу, Рей ужасно раздражал их звон. Температура упала почти на двадцать градусов, но, когда они добрались до гостиницы, ветер начал стихать и Рей увидела в небе мириады звезд. Джессап распахнул перед ней дверь в номер, но Рей прошла на балкон. Ночь была черной-белой и такой потрясающе ясной, что Рей начало казаться, будто до сих пор неба она не видела.

Наконец она вернулась в номер, сбросила одежду и забралась под одеяло. Джессап поставил будильник на семь утра, снял ботинки, разделся и выключил свет. После этого он улегся в постель, к Рей он даже не прикоснулся.

— Я все думал, как объяснить тебе, что со мной происходит, — сказал Джессап, доставая сигарету и закуривая. От ее огонька Рей мигнула. — Знаешь, у меня такое чувство, что все эти годы я спал и только теперь проснулся. И что я увидел? А ведь мне уже почти тридцать.

Окно в комнате было открыто. В это время койоты обычно выходят из своего логова и воют на луну. Лежа в постели, Рей слышала, как звенят колокольчики на балконе: к автостоянке подъезжали машины; сначала их мотор звучал тише, потом совсем замолкал.

— Рада, что ты, наконец, проснулся, — резко сказала Рей.

— Не принимай это на свой счет, — успокоил ее Джессап. — Ты же понимаешь, о чем я.

— Ну так вот, если ты собираешься меня бросить, то учти, что у нас может возникнуть проблема, — произнесла Рей, физически ощущая, как под тяжестью тела Джессапа прогибается матрас. — Дело в том, — добавила она, — что я беременна.

Джессап дотянулся до стеклянной пепельницы и затушил окурок. Когда он снова положил голову на подушку, Рей поняла, что между ними все кончено.

— Не понял: ты считаешь, что беременна, или точно знаешь?

— Знаю, — ответила Рей.

— Ты всегда говоришь, что знаешь, а потом выясняется, что ты ошиблась.

— Джессап, — сказала Рей, — на этот раз все точно.

Джессап сел на постели, повернувшись к Рей спиной. За стеной включили телевизор, и по комнате поплыли приглушенные голоса.

— Слушай, мне очень жаль, — произнес, наконец, Джессап, — но это невозможно. Я к этому не готов.

За последнее время Рей не покидало чувство, что все это происходит не с ней. Она крепко ущипнула себя за бедро и держала так до тех пор, пока ей не стало по-настоящему больно.

— Я понимаю, что все очень серьезно, — сказал Джессап. — Я понимаю. Но какого черта ты от меня хочешь?

Рей не ответила.

— Я не собираюсь становиться отцом.

Если бы на месте Джессапа был кто-нибудь другой, то Рей могла бы поклясться, что он вот-вот расплачется.

— Нет, ну что за дела! У меня душевный кризис, а тут являешься ты и заявляешь, что беременна!

Теперь она не сомневалась, что он плачет. Хорошо, что в комнате темно, и она может на него не смотреть. Рей больше не сердилась, она просто очень устала.

— Ладно, оставим, — успокоила его Рей. — Завтра поговорим.

И обняла Джессапа, делая вид, что не замечает его слез.

— Когда тебя нет рядом, я скучаю, — сказал он. — Я не хочу, я не знаю, что мне теперь делать.

Она прижимала его к себе до тех пор, пока он не уснул, после чего отодвинулась на край кровати.

Поздно ночью, когда Рей, наконец, смогла заснуть, ей приснился Джессап. Вот она оставляет его спящим в постели и подходит к окну. Открывает окно и спрыгивает вниз со второго этажа прямо в мягкий песок. Даже в темноте на нем видны отпечатки лап, и она идет по ним в пустыню. Там песок лунного цвета и кактусы высотой восемь футов. Она садится, к ней подходит койот, он сворачивается калачиком у ее ног и кладет голову ей на колени.

Ей все равно, чей это койот: ее собственный или чужой. Рей протягивает руку, гладит его и чувствует, как бьется его сердце. Она приходит в восторг от того, что рядом с ней сидит дикий зверь. Она проводит в пустыне всю ночь и к утру знает все тайны койотов. Знает, в каком кактусе нужно искать воду и как находить тропу среди острых и желтых, словно кости, камней. Знает, как нужно стоять на краю скалы, чтобы дикие кролики спокойно прыгали совсем рядом, а ястреб, приняв тебя за камень, пытался сесть на плечо. Под конец она узнала, что бывают такие моменты, когда можешь драться и получить все, что захочешь, но тогда — рано или поздно — захочется запрокинуть голову и завыть на луну.