(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

Научно-историческое общество?

Мэтресса Тилозо упоминала что-то такое. Но в это общество входили и она сама, и мой отец! Неужели он все-таки был связан с чем-то нечистоплотным?

Ректор продолжал:

— Это общество было создано еще отцом лорда Смионе, которого в прошлом году арестовали за государственную измену. Дело было громким, вы не могли не слышать о том, что в подземельях оказался министр, однако сути происходившего я рассказать вам не могу. Вы документы о неразглашении не подписывали. Достаточно с вас и того, что я скажу, министр Смионе был одной из ключевых фигур в Ордене, с которым мы боролись. В любом случае к тем событиям дела нынешние почти не имеют отношения. Итак, общество сначала существовало под патронажем отца министра, а потом неожиданно его куратором стала иная персона. Весьма уважаемый человек, добившийся всего сам, пройдя путь от школы «безымянных» до нынешнего своего высокого положения.

— Монферо? — перебила я.

— Нет, — удивил меня лорд Натори. — Хотя именно им был завербован Монферо. По сути ему с юности промыли мозги. Это не оправдывает декана, но все же кукловод не он.

— И ради чего вербовали мэтра Монферо? — уточнил Ренци, он то и дело косился на меня, но я не подавала виду, что замечаю.

— И Монферо, и многих других обрабатывали еще в школе «безымянных». Императору придется обратить пристальное внимание на это учреждение, которое создавалось в благих целях, но, как оказалось, без надзора короны оно превратилось в крайне вредное, не только для общества, но и для самих учеников. Так вот. Вернемся к нашему историческому обществу, внешне абсолютно мирного. Основным предметом интереса участников, как мы думаем, не без подачи Смионе, был некий артефакт.

Мы с Ренци одновременно подались вперед, ловя каждое слово лорда Натори.

— Артефакт, несомненно, интересный, редкой работы, да только мастера, который помог его изготовить ослепили и заперли в монастыре не из-за его небывалой красоты. Это было очень опасный предмет, который можно использовать и как оружие. Впрочем, и его изначальное предназначение могло доставить много проблем. Поэтому с ведома императорской семьи его разобрали, и пустили сух, будто уничтожили. На самом же деле, составные части были переданы на хранение доверенным людям. Если покопаться в исторической литературе, об этом можно найти косвенные упоминания. А научному обществу сам Покровитель велел заниматься такими поисками. И участники раскопали и про то, что артефакт не уничтожен, и кому могли достаться обломки. Разумеется, тут же появилась цель — собрать артефакт. Цель, к сожалению, была неблагородная, как и методы, которыми решили действовать пытливые умы.

С этого места к рассказу подключился лорд Фаджио. Он отошел от окна, у которого стоял все время, и сел на край стола ректора.

— Догадываясь, что стоит их намерениям вскрыться, будут приняты самые жесткие меры. И в отношении самих преступников, и в отношении безопасности артефакта. Поэтому всю операцию замаскировали под покушение на императора, чтобы запутать следы. Самым удобным случаем стала малая императорская охота, на которую он пригласил доверенных людей и еще парочку, к которым собирался приглядеться. К великой удаче искателей в императорской резиденции собрались все интересующие их персоны. И игра началась. Возможно, такие жертвы не планировались, однако, взрослые не справились с тем, что к ним применили. Спаслись только подростки и дети, чей магический и жизненный резерв еще только развивались. Но как бы то ни было, погибшие сыграли на руку шантажистам. Именно шантажом выманили все части артефакта. Первая записка была с требованием отдать обломок, а после отказа следовало нападение. В серьезности намерений сомнений не осталось. Стремясь защитить своих детей и полагая, что весь артефакт преступникам не собрать, хранители отдавали осколки. По понятным причинам, признаваться никто не спешил. А уж когда заложенная в Алессию программа, чуть не убила императора, и подавно.

— Это все очень интересно, — Ренци откинулся на спинку стула. — Но если все хранители недобровольно расстались с частями артефакта. К чему повторять все столько лет спустя?

— Осколков было на один больше, — прищурился лорд Натори. — Об этом не знал никто, кроме членов императорской семьи. Везде фигурировало магическое число семь, но на самом деле их было восемь.

Я удивленно округлила глаза, хотя, естественно, уже знала об этом. Восьмой осколок лежал у меня в покоях, но я не торопилась рассказать об этом. Следующие слова Фаджио укрепили меня в правильности моего решения.

— В краже этого осколка потом и обвинили Иво Чаргетто, — припечатал он. — У него была такая возможность.

Глава 125. Маски долой

— Вы по-прежнему считаете моего отца вором? — льдом в моём голосе можно было заморозить всю академию. — Это все, что вы нарыли? Тогда вашему расследованию цена медяшка.

Я не забыла, что восьмой осколок действительно хранился среди вещей моего отца. Но поверить в то, что он его украл, я не могла. Не зря же в нашем семейном девизе «Честь» стояла на первом месте.

— Леди Чаргетто, пока я сказал только, что у обвинения были основания его подозревать. А вы уже готовы бросить мне вызов на дуэль?

Я проследила за взглядом дознавателя. Он указывал на мои пальцы, вокруг которых и в самом деле дрожало марево формирующегося заклинания.

Ничего себе! У меня ведь и в мыслях не было подобного. Хотя желание раздавить лорда Фаджио в этот момент определенно имелось. Или это оно повлияло? Ох, не зря наставник говорил, что самое важное для боевика — самоконтроль.

Я подняла растерянный взгляд на ректора. Лорд Натори нисколько не обеспокоился тем, что я могла нанести вред его другу. Совсем наоборот, он явно был доволен.

— Вы не могли не понимать, какая реакция последует за вашими словами, лорд Фаджио. — отчеканила я. — Как понимать эту провокацию?

— Как тест на готовность к экзамену, — пояснил ректор. — Поздравляю, у вас обоих допуск.

— То есть? — я прищурилась на этих интриганов. — Все еще могло отмениться, несмотря на ваш «красивый» план?

Лорд Натори вздохнул:

— Адептка Чаргетто, я могу понять, почему вы считаете меня бездушным чудовищем. Правда могу. Но подозревать меня в легкомыслии? Какой прок от вашего участия в операции, если вы не готовы? Это поставит все под удар. И вас саму, и успех дела. И непредусмотрительность мне тоже несвойственна. Разумеется, у меня есть и другой план. Чуть менее «красивый», однако не менее действенный.

Не удержалась от того, чтобы напомнить ректору о его феерическом провале: