Дитя феникса - Барбара Эрскин

– У меня есть свой дом, мое наследство, мой Фозерингей, – говорила она Ронвен. – Я собираюсь там поселиться. Я знаю, что король сейчас в Вестминстере, я пойду к нему и попрошу, чтобы он запретил Роберту приближаться ко мне и к моему дому!

– Ты думаешь, король согласится на это? – Ронвен была удивлена.

Элейн вздохнула.

– Я не знаю. Но я больше не могу жить, как зверь в клетке, я не могу прятаться всю жизнь! Я здесь с ума сойду. Ведь Роберт рано или поздно приедет сюда и найдет меня.

Они обе, к сожалению, хорошо знали: если Роберт найдет Элейн, он воспользуется своим правом и заберет ее силой…

IX

Вестминстер. Август 1241

Король Генрих принял Элейн почти сразу, как только она попросила аудиенции. На этот раз он был в веселом расположении духа.

– Ну, племянница, как твои дела? Я рад, что твой брат внял наконец голосу разума и вся эта смута в Уэльсе, слава Богу, кончилась. Ты знаешь, что он собирается сюда, в Лондон?

– Нет. – Элейн постаралась скрыть удивление. – Я не знала.

– Да, – сказал Генри, – собирается! А я привез Граффида и леди Сенену с собой в Лондон. Сейчас они гостят у меня в Тауэре!

Элейн почти потеряла дар речи от ужаса. Она ничего не знала о судьбе своего брата.

– В Тауэре? Значит, они – пленники?!

– Они мои гости! – Король строго взглянул на Элейн и продолжал: – Я рад снова видеть тебя здесь. Ты слишком долго носила траур по своему отцу, и мы ждали, пока ты вернешься ко двору. – Генрих немного помолчал. – Твой муж тоже очень скучал по тебе. Он будет рад услышать, что ты вернулась.

Элейн между делом осмотрелась, но не заметила, к счастью, во дворе никого из братьев де Куинси.

– Ваша милость!.. – попыталась было она сказать, но король поднял руку.

– Сэр Роберт говорил мне не раз, как ему тяжело без тебя и как он ждет, когда ты снова будешь рядом с ним. Уэльс слишком далек от Вестминстера, так же как… – король многозначительно глянул на Элейн, – и Шотландия! Твое место – рядом с мужем. Здесь, при дворе!

Разговор шел совсем не так, как хотелось бы Элейн. Она снова открыла рот, но король не дал себя перебить.

– Припоминаю, – холодно улыбнулся он, – ты просила меня о помиловании одной из своих леди, кажется, ее имя – леди Ронвен, не правда ли? – Элейн замерла. – Твой муж напоминал мне об этом и тоже просил за эту женщину. Думаю, Элейн, что смогу даровать ей это помилование, – он опять улыбнулся, – поскольку ты вернулась к сэру Роберту на супружеское ложе.

Все было сработано ловко. Роберт соорудил ловушку, положил в нее приманку и стал ждать, а Элейн, наконец, попалась. Покидая приемный зал, она снова ощутила давно забытую тяжелую безысходность. Роберт, надо отдать ему должное, стал умнее. Умнее, хитрее и терпеливее. Ему нужно было только ждать, и вот она сама смиренно явилась к нему, словно овца на заклание. Прямого королевского повеления, высказанного столь явно, она ослушаться не могла.

Х

Август 1241

– Я вернусь в твой дом, к твоему очагу. – Элейн стояла лицом к лицу с Робертом. Они находились в доме графа Винчестера и впервые были наедине с того дня, когда больше двух лет назад Роберт покинул ее в Абердуре. – Но спать в вашей постели я не буду!

– Ну что ж, ты можешь спать и на полу. – Тон Роберта был мягким и даже шутливым, чего нельзя было сказать о его лице.

– Охотно! – ответила Элейн. Последовавшее за этой репликой молчание прерывалось только скрипом проезжавших под окном повозок.

– Приходится идти на жертвы ради помилования для этой твоей няни! – Роберт ехидно улыбнулся.

– Для всех я снова буду твоей женой. Разве этого не достаточно, чтобы удовлетворить ваше тщеславие? – Элейн шагнула к Роберту, и тот непроизвольно отшатнулся от нее. Лицо Элейн, худое и бледное, выражало такую серьезность и решительность, что на Роберта будто повеяло холодом. Он ожидал, что, вернув Элейн, он снова ощутит тот прилив возбуждающего волнения, который всегда вызывала в нем злость и беспомощность его жены перед его властью. Но сейчас, глядя в эти глаза, пылавшие холодной яростью, Роберт вдруг почувствовал, как его уверенность в себе дала трещину.

– Так тебе нужно это помилование или нет? – мрачно спросил он, отвернулся, вынул из ножен кинжал и с подчеркнутой небрежностью стал приводить в порядок свои ногти.

– Да, оно мне нужно.

Роберт не мог с уверенностью сказать, чего больше было в голосе Элейн – покорности или ненависти. Как бы то ни было, ее тон ему не понравился.

– Я отправлюсь к королю и получу для тебя это проклятое помилование! – Роберт вложил кинжал обратно в ножны и повернулся лицом к Элейн. – Я останусь с тобой в доме на Грейсчерч-стрит, пока король и двор будут в Вестминстере; уверен, что старая графиня Клеменс возражать не будет. Потом мы сможем уехать в Фозерингей.

XI

Замок Фозерингей. Сентябрь 1241

Лето в тот год выдалось небывало жарким и обернулось засухой. Урожай погибал, и повсюду крестьяне с тоской глядели каждый день на небо в надежде на дождь. И даже осень не принесла долгожданного облегчения.

Элейн, которая все больше времени посвящала своим лошадям, с тревогой наблюдала за тем, как сохнут травы на пастбищах, и часто задумывалась о том, где и как запасти сена на зиму. Роберт, если он не был занят нескончаемыми судебными разбирательствами по вопросу о землях, которые являлись вдовьим наследством Элейн, предавался пьянству, уединяясь в ближайшем лесу с местными девицами, увеселявшими его старым проверенным способом. С Элейн они спали порознь.

Ронвен, получившая наконец помилование, осталась в Лондоне. Обе женщины решили, что так пока будет лучше. Если Элейн понадобится ее присутствие, Ронвен тотчас приедет. Хотя Элейн и любила свою няню, она рассталась с ней с тайным чувством облегчения: в Ронвен было что-то такое, чего Элейн начинала побаиваться; холод ее души не могли скрыть даже самые милые улыбки.

Однажды, когда Элейн вместе с коновалом, осматривавшим рану на копыте одного из жеребцов, была в конюшне, туда явился Роберт. Он постоял некоторое время, с неудовольствием глядя на загоревшее лицо Элейн под простой соломенной шляпой, на ее погрубевшие, как у простолюдинки, руки, на Доннета, дремавшего в тени на земле. Потом, вспомнив, зачем он пришел, Роберт потянулся к сумке и достал из нее письмо.

Элейн внимательно смотрела на мужа. Он уже был заметно пьян, хотя еще не было и полудня; впрочем, руки у него почти не дрожали.

– Я получил письмо, милая! От моего брата в Шотландии.

Элейн сняла шляпу и вытерла рукой вспотевшее лицо. На лбу ее осталось темное пятно от пыли, которое почему-то очень понравилось Роберту.

– Брат сообщает нам, что королева Шотландии в Роксбурге счастливо разрешилась от бремени сыном.