Эксперимент - Дарина Грот

Левиафан усмехнулся и прижал ее к себе. В тот момент Лилит ненавидела его больше всего на свете. Ей хотелось придушить, вырвать сердце, сломать шею, сжечь…да все что угодно, лишь бы сделать ему больно, а себе приятно. А больше всего ее раздражало понимание того, что он в большей степени прав.

– Этот разговор будет иметь последствия. Надеюсь, ты это понимаешь. – Прошептала она.

– Не угроза ли это? В какой же восторг меня вводит твоя дерзость! С нетерпением жду твоего ответа, дорогая.

8

Остаток недели солнце больше не появлялось. Но Левиафану удавалось наблюдать по утрам красивейшие восходы. А потом, по непонятным причинам, все небо поглощалось тучами, и яркая полоса закрашивалась в серый разнотонный цвет. Без солнца на улице все равно было душно. Когда шел теплый ливень, Лилит носилась по поляне. Она вообще очень любила дождь, конечно только не в лесу, прибывая в полном одиночестве. А вампиру нравилось смотреть на облегающие мокрое тело майки, на ее детскую и совершенно непонятную радость дождю.

В середине дня они собрали вещи, погрузили их в машину и тронулись в обратный путь, в пыльный и душный город. Город, который покоряет все сердца массивностью, движением и лже-жизнью.

Левиафан жал на педаль газа, как будто пытаясь продавить днище и выжать из машины все, до последней капельки. И машина, как верный помощник, подчинялась ему, а преданный спутник – дождь, сопровождал их монотонными звуками ударяющихся по железу и стеклу капель. Лилит собирала кубик, изредка поглядывая на Левиафана.

– Ты куда спешишь? На тот свет? Сбавь скорость! – угрюмо попросила Лилит.

Бешеная скорость, с которой пролетали мимо деревья, сильно настораживала ее. Скользкая дорога, плохая видимость, дурная скорость – именно это погубило Марка, и Лилит помнила то происшествие и совсем не хотела оказаться на его месте.

Левиафан молча ехал дальше, естественно, не сбавляя скорости. Он только включил музыку и постукивал пальцами по рулю.

– Мы разобьемся! – сказала она чуть громче.

Вампир скосил глаза в ее сторону.

– Нет! – ответил он улыбаясь.

– Если ты не сбавишь скорость, мы точно разобьемся! – настойчиво повторяла Лилит.

– Нет!

– Да!

– Так!

Внезапно наступила тишина, она смотрела на него, он на нее. Эти несколько секунд показались им годами.

– Может ты хотя бы будешь следить за дорогой, чтобы у меня было девяносто девять процентов, что мы разобьемся, а не все сто! – пробубнила Лилит.

– Так! – повторил Левиафан. – Послушай меня внимательно. То, на чем мы едем, называется Infiniti – это очень дорогая машина. Я ужасно люблю ее и меньше всего я хочу расколотить ее на пустой дороге. Во-вторых, у этой машины на прицепе лодка, она тоже может поколотиться, а мне надо отдать ее в целом виде. Так что, видишь, причин-то для аварии нет.

– А то, что из этой кучи твоих любимых вещей и божественной машины, могу к тому же пострадать я, ты не додумался?

Красная полоска щелкнула и присоединилась к другим. Левиафан задумался.

– Нет. Честно говоря, если вдруг, по какому-то нелепому стечению обстоятельств мы все-таки разобьемся, то на тебе не будет ни одной царапины, а на машине будет, причем не одна…

– Я погибну, ты не понимаешь этого? – крикнула Лилит.

Левиафан улыбнулся и сосредоточенно посмотрел на дорогу. Затем он погрузился в свои мысли.

– Почему тебе так нравиться дождь? – неожиданно спросил он.

– Дождь…с чего ты решил, что он мне нравится? – тихо спросила она, уловив фальшивую нотку сентиментальности в его голосе.

Вопрос ей не понравился.

– Да брось! Ты за кого меня принимаешь? Милая, не первый день с тобой, и уже знаю, когда твое лицо изображает радость, а когда злость. Когда идет дождь, ты радуешься, почему? Что такого приятного и счастливого в капающей с неба воде?

– Для меня это не просто вода, Левиафан! Это очень красивое природное явление. Когда идет дождь, кажется, что природа еще живая. Я, конечно, понимаю, что это всего лишь круговорот в природе, поглощение, испарение и все такое, но выглядит это, как будто небо плачет, так по-разному и необычно. Солнце светит, а оно плачет, так радостно, и даже когда солнца нет, все равно на душе становится легче. Обычно дождь ассоциируется с тоской и депрессией, но только не для меня. Своеобразное обновление окружающий среды, в том числе и меня. Дождь смывается с меня всю грязь и негатив, отправляя его в землю, в недра, в магму. А я снова становлюсь свежая и готовая к новому злу.

Левиафан молча слушал, изредка делая удивленный вид. Затем он приподнял одну бровь и посмотрел на погрязшую в мечтах девушку.

– Лилит, а у тебя случайно раздвоения личности нет? У меня такое ощущение, что в тебе живет два человека, которые даже не догадываются о существовании друг друга. Первый – это ты обычная, циничная мегера, ядовитая гадюка, мстительная и безжалостная женщина. Вторая личность – совершенно противоположенный прототип. Сентиментальный, ранимый до глубины души. Человек, который наделен чувствами, умеет ими пользоваться и направлять в нужное русло. Вторая личность появляется очень редко, потому что видимо, слаба, и ей тяжело пробиться сквозь каменную и злую Лилит. Но иногда, каким-то чудом ей удается сделать это. Глядя на твое лицо сейчас, я понял еще кое-что. В данный момент хорошую Лилит вытесняет враг и очень быстро вытесняет.

И, правда, весь романтичный образ девушки исчез, вместо него вернулся обычный вид: укоризненный и надменный взгляд, горделивое выражение лица.

– Левиафан, а ты специально задаешь такие вопросы о «высшем», чтобы потом все опошлить? Я ведь тоже могу рассказать о том, что прячется под твоей маской глумливости и безразличия.

– Это чего это у меня там прячется? – удивился он в ответ, словно не понимая о чем, идет речь.

– Да ты сам сентиментален до чертиков! Ты просто выбрал такой образ жизни, как бы говоря всем, что ты сама злость в обличии человека и в тебе больше ничего нет. Но это не так. Безусловно, ты жесток, этого у тебя не отнять, но ты еще нежный и ласковый. Иногда по ночам, я видела, с какой нежностью ты смотрел на меня, когда ты думал, что я сплю. Как ты умеешь ласково прикасаться, когда, конечно, не взбешен. Ты даже кусаешь меня иногда так, что я не чувствую боли. Ты говоришь о некоторых вещах, о которых зло даже не задумывается, с болью в голосе и с грустью в глазах.

Левиафан улыбнулся, но ничего не ответил. Он просто не хотел отвечать, чтобы не начать доказывать обратное, это бы только доказало существование хороших качеств в нем.

– И плюс, ко всему прочему, ты меня любишь! – хихикнула Лилит, завершая свои мысли.

– Серьезно? – вытаращился он, едва сдерживая смех.

– Ты любишь меня и любишь очень сильно! В противном случае, я была бы уже давно мертва! Зло не умеет любить, а ты умеешь! – отчетливо произнесла Лилит.