Огненный крест. Книга 2. Зов времени - Диана Гэблдон

Я никак не могла описать особую близость между путешественниками во времени и действительно сказала, что Зуб Выдры, возможно, из «моей семьи». Я не встречалась с Зубом Выдры – по крайней мере лично, – но если он именно тот, кто я думаю, то это его голова погребена на нашем небольшом кладбище – вместе с серебряными пломбами.

Может, я наконец узнаю, кем он был на самом деле – и как его настигла такая ужасная кончина.

– Охотник из него был не очень, – хмуро буркнул Джейми. – Не мог даже бурундука в ловушку поймать – в самый разгар лета!

К счастью, Зуб Выдры разбирался в съедобных растениях и был ужасно доволен собой, опознав папайю и хурму.

– Опознал хурму, господи, тоже мне подвиг, – прокомментировала я. – Она же на вид как оранжевый мячик!

– А на вкус как содержимое ночного горшка, – добавил Джейми, который терпеть не мог хурму. – Впрочем, к тому времени он проголодался, а когда чувствуешь сильный голод… – Джейми замолчал и неслышно зашевелил губами, переводя дальше.

Какое-то время мужчина бродил по дикой местности – хотя «бродил» не самое подходящее слово, ведь он выбрал конкретное направление, ориентируясь по солнцу и звездам. Странно, что же он искал?

В любом случае, в итоге он вышел к деревне. Он не знал языка жителей – «Да и откуда ему знать?» – удивился вслух Джейми, – но, судя по его словам, сильно расстроился, узнав, что женщины в той деревне готовят в чугунных котелках.

– Тевактеньон так и сказала! – перебила его я. – Когда она рассказывала мне о нем, – если только это тот самый человек, – добавила я для проформы, – то говорила, что он все повторял что-то про котелки, про ножи и ружья. Мол, индейцам… как же она выразилась?.. мол, индейцам надо «жить по заветам предков, иначе белый человек съест их заживо».

– Очень впечатлительный парень, – пробормотал Джейми, не отрываясь от книги. – И красноречивый.

Однако уже через пару страниц немного прояснилось, чем была вызвана странная озабоченность Зуба Выдры котелками.

– «Не получилось, – прочитал Джейми. – Слишком поздно».

Он выпрямился, посмотрел на меня и продолжил:

«Я не знаю, в каком я точно времени, и не смог бы узнать, даже если бы понимал их язык, – эти люди ведут отсчет лет незнакомым мне способом. Однако я уверен, что уже слишком поздно.

Прибудь я в нужное время, до 1650 года, в деревне, расположенной так далеко от моря, не было бы никакого чугуна. Здесь его широко применяют, значит, я опоздал как минимум лет на пятьдесят, а то и больше!»

Истина ввергла Зуб Выдры в глубокое уныние, и несколько дней он пребывал в полнейшем отчаянии. Затем, решив, что надо двигаться дальше, он взял себя в руки. И отправился на север в одиночестве, правда, жители деревни собрали ему в путь кое-какую еду.

– Не представляю, о чем он только думал, – заметил Джейми. – Но храбрости ему не занимать. Его друзья погибли или пропали, с собой ничего нет, он не знает, где находится, и все же идет дальше.

– Честно говоря, больше ему ничего не оставалось. – Я снова осторожно коснулась книги, вспоминая свои первые дни после прохождения сквозь камни.

Разница заключалась в том, что этот человек целенаправленно решил пройти через камни. Зачем и как он это сделал, пока было неизвестно.

Путешествующий в одиночку по дикой местности, Зуб Выдры, компанию которому составляла лишь эта маленькая книжечка, решил, что займет свои мысли, делая записи о путешествии, его целях и мотивах.

«Возможно, моя – то есть наша – попытка провалится. Сейчас мне кажется вполне вероятным, что я просто погибну в этой глуши. Мысль о том, что о нашей доблестной попытке останутся записи, будет мне утешением, – только так я могу почтить память моих братьев и спутников в этом приключении».

Джейми прервался и потер глаза. Свеча прогорела, и от зевоты у меня так слезились глаза, что в мерцающем свете я едва могла разглядеть страницу, а от усталости кружилась голова.

– Давай остановимся, – сказала я и положила голову на крепкое плечо Джейми, от тепла которого мне стало спокойнее. – Я больше не могу, глаза слипаются, а торопить эту историю неправильно. Кроме того, – я зевнула так, что хрустнула челюсть и меня покачнуло, – Бри и Роджер, возможно, тоже захотят послушать.

Посмотрев на меня, Джейми широко зевнул, затем потряс головой и поморгал, будто удивленная сова, которую столкнули с ветки.

– Да, саксоночка, ты права. – Он закрыл книгу и аккуратно положил ее на столик у кровати.

Я даже не привела себя в порядок перед сном, а просто сняла одежду, почистила зубы и в рубашке забралась в кровать. Счастливо дремавший на подушке Адсо был явно недоволен тем, что мы присвоили себе его пространство, но после настойчивых требований Джейми сердито протопал к изножью кровати, где и повалился на мои ноги пушистым покрывалом.

Уже через пару минут Адсо забыл свою обиду, осторожно помял когтями простыни – и мои ноги – и убаюкивающе заурчал.

Его присутствие успокаивало меня почти так же, как тихий размеренный храп Джейми. Большую часть времени я чувствовала себя в безопасности здесь, в этом месте, которое стало моим домом, и радовалась тому, что я рядом с Джейми, несмотря ни на что. Но иногда я вдруг отчетливо осознавала масштабы пропасти, через которую прошла, ощущала головокружение при мысли о мире, в котором я родилась и который потеряла, и чувствовала себя очень одинокой. И напуганной.

Слова этого мужчины, его паника и отчаяние напомнили мне об ужасе и сомнениях, которые испытала я при прохождении через камни.

Я прижалась к моему спящему мужу, надежному и полному тепла, и слова Зуба Выдры будто проникли мне в голову – крик отчаяния звучал сквозь барьеры времени и языка.

К концу той страницы мелкие буквы латинских слов писали второпях, вместо некоторых были лишь точки, а окончания исчезли в безумных каракулях. В последних строках автор от безысходности забросил латынь и перешел на английский.

«Боже, боже…

Где же они?»

* * *

Только во второй половине следующего дня мы сумели собрать вместе Брианну, Роджера и Иэна и уединиться в кабинете Джейми, не привлекая к себе нежелательного внимания. Прошлой ночью из-за волны накрывшей меня усталости после внезапного появления Иэна все казалось логичным. Однако утром, пока я занималась делами по дому, поверить в то, что дневник и правда существовал, а не приснился мне, становилось все труднее.

Но вот он, маленький, в крепком черном переплете, лежит на письменном столе Джейми. Вместе с Иэном Джейми все утро провел в кабинете, не отрываясь от перевода, и когда я присоединилась к нему, то по торчащим в разные стороны волосам Джейми можно было понять, что дневник либо невероятно увлек его, либо ужасно расстроил – а может, и то и другое.

– Я объяснил им, что это такое, – сразу сказал Джейми, кивнув в сторону Роджера и Бри, которые с серьезным видом сидели рядом на табуретах. Джемми не захотел оставаться без мамы и теперь играл под столом с ниткой резных деревянных четок.