Тень и пламя - Рина Рофи

Далее звонок Оскару. Его палец замер над контактом «Отец». Он сделал глубокий вдох, встречаясь со мной взглядом, и я кивнула, давая добро. Этот звонок обещал быть оглушительным.

Он нажал на вызов. Громкая связь была включена, и мы все — я, братья и Дана — затаили дыхание.

Трубку взяли со второго гудка.

– Рэй, – пророкотал низкий бас Оскара, без приветствий. – Докладывай. Новости есть?

– Есть, – Рэй говорил ровно, но я видела, как напряглись его плечи. – Мы с Лилей назначили дату свадьбы. Пятое апреля.

С той стороны линии на секунду воцарилась тишина, а затем ее разорвал оглушительный, ликующий рев, от которого даже динамик на телефоне захрипел.

– А-А-А-АРРРГХ! НАКОНЕЦ-ТО! – загремел Оскар. – АВРОРА! СЫН НЕ ПОДВЕЛ! СВАДЬБА ПЯТОГО! СРОЧНО! ВСЕХ СБОРЩИКОВ НА СОВЕТ! ЗВОНИ ТЕНЕВОМУ! ПУСТЬ СРОЧНО ПЕРЕБРАСЫВАЕТ ПОЛОВИНУ БЮДЖЕТА НА ОРГАНИЗАЦИЮ!

Мы слышали, как на фоне засуетилась Аврора, что-то радостно выкрикивая.

– Так значит, договорились, – сказал Рэй, пытаясь вернуть разговор в хоть какие-то рамки.

– Договорились? – Оскар фыркнул, и мы почти физически ощутили, как он выпрямляется во весь свой исполинский рост. – Рэй, это не договоренность! Это – ПРИКАЗ! Пятое апреля станет днем, когда клан Багровых покажет всю свою мощь! Никаких этих ваших молодежных выкрутасов! Все по старинке, с размахом! Чтобы все кланы ахнули! Понял меня, сын?

– Понял, – голос Рэя стал немного жестче, альфинское нутро откликаясь на вызов. – Но кое-что будет по-нашему.

– Смотри мне, – проворчал Оскар, но уже без прежней суровости, скорее с одобрением. – Ладно. Молодцы, что определились. Ждем. Аврора, где мой планшет, я уже начал список гостей составлять!

Связь оборвалась. В комнате снова повисла тишина, на этот раз оглушенная той бурей, что только что пронеслась из динамика.

Марк свистнул.

– Ну вот, теперь до свадьбы жить будем как на вулкане. Оскар в деле.

Макар холодно хмыкнул.

– Предсказуемо. Главное, чтобы он не решил заказать для торжества живого мамонта.

Рэй провёл рукой по волосам, сметая остатки былого напряжения. Его взгляд нашёл меня, и в глубине зрачков, помимо усталости, заплясали знакомые чёртики.

Он сделал шаг ко мне, игнорируя разбитую дверь и всех присутствующих.

– А сейчас, – его голос стал низким и интимным, предназначенным только для меня, – леди Багровых будет доедать свой шашлык. Или... у нас есть дела поважнее?

Я почувствовала, как по щекам разливается жар. "Дела поважнее" звучали как самое сладкое и опасное предложение на свете. В его взгляде читалось обещание – обещание той самой "терапии по-багровски", которая за три недели стала для меня и наказанием, и наградой.

Братья переглянулись. Марк фыркнул:

– Ладно, пошли, а то сейчас начнётся то, что нам видеть не нужно. Опять.

Макар молча развернулся и вышел, увлекая за собой Дану, которая бросила на меня последний понимающий взгляд. Марк, хихикая, последовал за ними.

Рэй присел передо мной на корточки, его руки легли на мои бёдра.

– Ну что, колючка, – прошептал он, и его губы тронули мою ладонь, – готовься. Месяц – и ты официально станешь моей. А пока... – его взгляд скользнул вниз, к моему животу, – у нас есть наш маленький секрет. Самый главный. Я на УЗИ записал нас. На послезавтра. Уже все устроил.

Я вздохнула, качая головой. Этот дурак, всегда действует на опережение, сметая все на своем пути.

– Рэй, пока рано! – сказала я, но в голосе не было раздражения, только усталая нежность. – Перезапиши. Хотя бы на две недели позже. Сейчас еще ничего не видно будет, только нервотрепка зря.

Его лицо вытянулось. Он явно уже все представил – кабинет врача, экран, где он увидит наше чудо... И тут же его взгляд стал упрямым.

– Но...

– Нет «но», – мягко, но твердо перебила я его. – Мы подождем. Пусть все устаканится. Сначала свадьба. Потом... все остальное.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах борются нетерпение и желание сделать все правильно, как лучше для меня. Для нас.

– Хорошо, – наконец выдохнул он, сдаваясь. Его пальцы сжали мои. – Перезапишу.

Он кивнул, и в его улыбке снова появилась та самая, безбашенная уверенность, но теперь приправленная новой, неизведанной нежностью. Месяц до свадьбы. И целая жизнь, полная такого же безумия, любви и этого дурацкого, непобедимого счастья, которое началось здесь, в комнате с разбитой дверью и запахом шашлыка.