Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

– Да все это глупости. Эти пророчества – не что иное, как суеверия и небылицы. Плод фантазии взбалмошного психа. В них даже поэтической ценности нет. – Дариус говорил максимально скучающим тоном и ерзал на своем троне, словно капризный подросток.

– Если из-за них ведьмы объединились против нас, то мы должны их заполучить, – прокричала рыжеволосая женщина-праймус в третьем ряду позади меня.

Немидес рассеянно кивнул.

– Ты права, однако пророчества были уничтожены столетия назад.

– Это что касается наших копий, – подал голос Рамадон. – И я напомню, что тогда это было сделано вопреки моему желанию.

Я мысленно улыбнулась. Это был вежливый вариант дубинки под названием «Я же вам говорил» в исполнении Рамадона.

Немидес недовольно вздохнул и вдруг перепрыгнул через парапет. Его телу было уже за сорок, но оно все еще было мускулистым и подтянутым. Я отшатнулась на пару шагов, но Немидес не обращал на меня внимания и сам вошел в Тихий омут. Он подозвал к себе Элиаса.

– Приведи его!

Командир Алой гвардии побледнел, но отвесил поклон и крикнул через плечо:

– Люциан?

Тот, кивнув, прошел за Элиасом на блестящую черную гладь.

– Что здесь происходит? – потребовал объяснений мистер Росси. Ему никто не отвечал.

«Иди за мной, Ари», – строго приказал мне Люциан. В тот же момент Элиас подпрыгнул и проделал приличную дыру прямо в зеркальном полу.

И у меня просто отвисла челюсть, когда он погрузился в него с тихим всплеском, как будто пол под нами был бассейном, наполненным чернилами. Легкие волны пошли кругами и утихли через пару метров.

– Ты выглядишь испуганной, девочка-полукровка, – насмехался Дариус со своего трона. – Люциан не рассказал тебе, на чем был возведен Критерион? На чем ты стоишь?

Люциан мрачно взглянул сначала на него, потом на меня. Лед в его глазах казался даже более настоящим, чем по пути сюда.

– Тихий омут – это тюрьма, – пояснил он для меня. – Приговоренные Советом праймусы тонут здесь и остаются внутри, пока не отбудут свое наказание. Стеклянный суд построили над ней в качестве устрашения.

«Господи боже!» Вот это устрашение. Праймусы не умирают. Это значило, что они будут час за часом, день за днем проводить в плену темных глубин. Я неуверенно переступила с ноги на ногу. Сейчас, когда я другими глазами увидела черноту у себя под ногами, меня замутило.

Люциан опустился на колени рядом с тем местом, куда нырнул его брат. Внезапно под водой показался кулак. Он два раза стукнул по поверхности, словно кто-то пытался выбраться из замерзшего озера.

Брахион без колебаний ухватился за запястье брата. Снаружи, казалось бы, не было никакого барьера. Что, в принципе, логично для тюрьмы. Хотя тогда бы мы все уже утонули… Я отбросила все мысли о логике в сторону. Мы в Патрии. Тут все подчинялось своим собственным правилам.

Мышцы Люциана были напряжены до предела, пока он тащил своего брата из воды. Оказалось, что вытаскивал он не только Элиаса, но и еще какого-то человека, мешком повисшего на руках последнего.

Мужчина. Точнее говоря, останки мужчины. Его тело раздулось. Кожа отставала от мяса. И пахло от него отвратительно. Живой труп. Выдохшийся Элиас положил его на теперь уже вновь ставший твердым пол и опустился рядом, тяжело дыша.

«Что с ним?» – взволнованно спросила я у Люциана. Как правило, ничто не могло довести праймуса до такого состояния.

«Тихий омут для нас – яд. Он почти полностью обессиливает нас. Заключенным хватает сил лишь на то, чтобы поддерживать жизнь в оболочке».

Люциан не смотрел на меня, старательно вытирая руку о штаны. Это объясняло слабость Элиаса и вид праймуса-утопленника.

Чья внешность, однако, не пугала Немидеса. Он прошагал прямо к пленнику, схватил его за горло и вздернул на ноги.

Я почувствовала, как энергия главы Совета начала потрескивать и перетекать на гниющего праймуса. Он регенерировал у меня на глазах. Неподалеку Люциан оказал такую же услугу своему брату. Этот Тихий омут и правда какой-то кошмар…

Узник открыл глаза и осмотрелся из-под скатавшейся в колтуны коричневой гривы. Обнаружив Немидеса, он захихикал и зашелся кашлем.

– Так я и знал, – прохрипел он. – Я знал, знал, знал это!

Немидес с отвращением разжал руки. На тот момент невольник уже оправился настолько, чтобы самостоятельно держаться на ногах.

– Как поживаешь, Кинтана? – язвительно полюбопытствовал отец Люциана.

Минуточку! Кинтана?! Кинтана – как в «пророчествах Кинтаны»? Окей, зрелище обещало быть увлекательным.

Формальный тон исчез из голоса Немидеса. Нет сомнений, эти двое друг друга знали. И я готова была поспорить на что угодно, что причина, по которой этот Кинтана сидел в Тихом омуте, заключалась в личных делах между ними двумя.

Улыбка Кинтаны остекленела.

– Почему ты тревожишь мой покой, Немидес? Я видел такие… такие прекрасные сны.

– Нам нужно пророчество о возвращении Мары.

А вот он и вернулся, этот официальный приказной тон главы Совета. Кинтана неверяще заморгал. А потом снова захихикал:

– Теперь ты мне веришь. Я знал это. Слишком поздно. Слишком поздно. Слишком поздно. – Бессвязно промямлив что-то себе под нос, он изобразил некое подобие танца. Я покачала головой. Да у этого типа не все дома.

Немидес вздохнул:

– Чего ты хочешь?

– Свободы, – моментально выдал Кинтана.

– Мы предоставим тебе три дня.

Кинтана начал причмокивать, как будто пробовал воздух на вкус.

– Одна лишь капля… Я хочу всю бутылку.

На возвышении Верховного Совета Дариус раздраженно простонал:

– Он чокнутый. Отошли его обратно.

– Да, отошлите меня обратно. Тихий омут любит слушать мои истории. Он такой тихий, такой тихий.

Немидес проигнорировал обоих.

– Семь дней и ни часом больше.

Но Кинтану больше не интересовали предложения Немидеса. Он нашел кое-что другое. Меня.

– А, человеческое дитя, – насвистывал он, приближаясь ко мне нетвердыми шагами. Близко подойти у него не получилось, потому что дорогу ему преградил Люциан. Это мало впечатлило Кинтану. Как мальчишка, который играл в прятки за деревом, он выглядывал то слева, то справа из-за тела Люциана. – Ну же, подойди, маленькое миленькое человеческое дитя. Покажи мне свои чувс… – Он запнулся. – Ох, нет. Стой. Я получше распробовал твой запах. Что ты такое? Дочь Мары? Нет… я знаю, я знаю. – Он залился радостным смехом и запрыгал на месте. – Пора. Бессмертное пламя… из-за этого вы меня привели. Вы все погибнете, погибнете, погибнете.

Темные глаза Немидеса следили за весело крутящимся заключенным, пока наконец он не пришел к выводу, до которого я додумалась уже пару минут назад.

– Все это бессмысленно. Обратно его!

Элиас сделал шаг вперед, чтобы схватить Кинтану, но тот