Триумф в школе Прескотт - Кейтлин Морган Стунич

пожертвованиях. Каждый раз, когда она видит пожертвование возле кассы, она заставляла меня пожертвовать доллар или что-то еще, чтобы она могла купить один. Или так она говорила. В тайне, я думаю, она просто нравилось помогать людям. — Давайте поспешим. Эти люди из Оак-Ривер просто чокнутые.

Не знаю, что и думать о том, что девочки идут на вечеринку в какой-то гребанный роскошный особняк в Оак-Парке, но, полагаю, я буду там в качестве сопровождающего, так что это не имело значения. Мы пробудем там несколько часов, а затем съебемся нахер.

— Мои волосы похожи на волосы Берни? — спросила Эшли, протягивая мне баночку красной краски для волос.

Она была в виде спрея, который держится день, но девочки были ею одержимы. Мое сердце пропустило удар при звуке имени Берни, а горло сжалось и горело, как бывало, когда я думал о ней. Так всегда случалось со мой, этот физический протест быть разлученными друг с другом.

Я чувствовал такое на протяжении десятого класса, когда предал любовь всей своей жизни, моего лучшего друга и самого любимого человека в целом чертовом мире по правильным причинам. Чтобы дать ей шанс. Чтобы отослать ее из Прескотта. От Хавок и всей нашей гребанной жестокости.

И, как будто самым поганым и ужасным образом, мои пророчества, мои страхи и мои тревоги сбылись.

Я взял кончики каштановых волос Эшли, покрашенных в красный, и перекинул их через спинку стула, на котором она сидела. На стуле также было полотенце, чтобы красный дым не попал на мебель, пока я пшикал.

Мысли о Бернадетт…о том, как ее подстрелили…о том, как она умирала…убивали меня.

— Все, готово, — выдавил я, проводя рукой по лицу, когда Эшли подскочила со стула и помчалась к зеркалу, где Хизер все еще рассматривала свои розовые локоны — цвет, который посвящался Пенелопе так как, видимо, лично она его ненавидела.

Я тяжело опустился на один из стульев, пока мы ждали, когда Кара закончить нагромождение браслетов из своей обширной коллекции.

Стеклянные двери открылись позади меня, и вошел Хаэль.

Нашли глаза встретились, и я подумал, не почувствовал ли он, о чем я думал. Его вина лежала глубоко, но мы все знали, что в этом не было его вины. Не знаю, сколько времени потребуется для того, чтобы убедить его в этом факте, но мы сможем.

— Вы, блять, серьезно опаздываете, — сказал он, осматривая дом, словно будет скучать по нему. В некоем странном смысле я тоже буду. Но еще я буду чувствовать облегчение о нового начала в другом месте. В любом случае, у нас было немного времени, которое нужно чем-то занять. Мы не двигались пару месяцев. — Хочешь, чтобы я отвез? Раз ты, ну знаешь, водишь, как гребанная бабуля.

— Пошел ты, — огрызнулся я, минуту играясь со своим телефоном. — Мы даже могли бы заехать к «У Уэсли» на обратном пути? Хоть мы и закончили школу, а забегаловка вроде как точка для школы Прескотт, думаю, мы можем ездить туда столько, сколько захотим. В конце концов, мы королевские особы Прескотта, не так ли? Не хочешь проверить, если кто-то еще хочешь поехать туда?

— Принято, — сказал Хаэль, выскользнув обратно на запах травки.

Это наш собственный сорт — Хаос в школе Прескотт — и он чертовски вкусный. Я бы покурил, если бы мне не нужно было отвозить трех маленьких девочек на вечеринку.

Мои губы смягчились, когда я подумал про Бернадетт в ее розово-белом Кадиллаке Эльдорадо, ее волосы развивались на ветру. Я резко выдохнул, прямо перед тем, как открылась задняя дверь и Хаэль появился вместе с Виктором, Каллумом и Оскаром позади него.

— Если мы все поедем в «У Уэсли», тогда я пойду, — сказал Вик, когда промчался мимо, и я вздохнул.

Что касалось «Банды грандиозных убийств», то мы были вне опасности — по крайней мере, так казалось, учитывая их внутренние распри и борьбу за власть в Портленде — и за нами больше не следил VGTF, но Вик хороший лидер, и он держал нас в напряжении, напоминая нам, что нам нужно быть осторожными на каждом углу.

Особенно после того, что случилось с Берни.

Меня охватила боль, и мне пришлось ухватиться за стол, чтобы удержаться и вспомнить, как дышать. Берни лежала лицом вниз на земле, на ее губах булькали кровавые пузырьки, хирург, которая вышла и убрала маску со своего лица…

Я снова поднял взгляд, когда Эшли взяла меня за руку.

— Пошли! — захныкала она, когда Оскар бросил на нее снисходительный взгляд, а Кэл надел толстовку.

Даже, если Вик возьмет свой байк, нам, как минимум, понадобится Бронко и Камаро. Или, полагаю, мы могли взять Кадиллак.

— Хорошо, хорошо, — подбадривал я Кару и Эшли, выходящих через парадную дверь, а затем остановился рядом с Хизер, когда она проверяла прическу в зеркале в последний раз.

Улыбка подразнила края моих губ, созданная из смеси горечи и радости. Как в одну минуту все могло быть плохо, а в следующую — все стало хорошо? Как Бернадетт могли подстрелить? Как она могла умереть?

Я снова выдохнул, сжав руки в кулаки, а затем заставил себя расслабить их.

— Теперь ты готова? — спросил я, когда Хизер, наконец, повернулась ко мне.

Она кивнула, и я выставил за дверь и ее, направляясь наверх к открытой двери спальни — место, которое так тесно переплетено с воспоминаниями о Бернадетт, что я никогда не мог смотреть на него и не думать о ней.

Никогда.

Даже через миллион лет…

 Бернадетт Блэкберд

День выпускного…

Было так много способ закончить историю, похожую на мою. Если бы я попробовала, то сделала бы это так.

Рожденная из мести и закаленная ненавистью

Каждый акт мести был криком любви,

Отчаянием продолжать верить,

Поцелуями, которые обжигали кожу и навсегда оставляли следы,

Отчаянным вид