Хозяйка Дома Риверсов - Филиппа Грегори

— Нет, я сама к ней поеду, — решила я. — Мне невыносима мысль, что она узнает о таком горе от чужого человека, а не от меня. Я поеду и сама ей все сообщу.

Сент-Олбанс я покинула на рассвете и поскакала напрямик, через поля. Один раз я переночевала в каком-то аббатстве, потом — в гостинице. Это было утомительное путешествие, а серые небеса и грязные дороги вполне соответствовали моему мрачному настроению. Я принадлежала к победоносной армии, мы выигрывали в этой кампании, но никогда прежде я не ощущала себя такой разбитой. Перед глазами у меня все время возникали те двое лордов, которые на коленях молили Маргариту о пощаде, и враждебное, злобное выражение ее лица. Я вспоминала, как ее сын, наш маленький принц, своим пронзительным мальчишеским дискантом велел обезглавить добрых, хороших людей. Я двигалась, точно слепая, едва различая, куда направляюсь, и чувствуя, что начинаю утрачивать веру.

Через двое суток я наконец добралась до Гроуби, но, когда уже въезжала в высокие ворота усадьбы Греев, больше всего мне захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Элизабет сама открыла мне дверь и, как только увидела меня, сразу догадалась, зачем я здесь.

— Он ранен? — воскликнула она, хотя явно уже все поняла. — Ты приехала, чтобы отвезти меня к нему?

— Нет, мне очень жаль, Элизабет…

— Значит, он не ранен?

— Он погиб.

Я боялась, что она упадет в обморок, но она выдержала удар. Она стояла очень прямо и казалась мне очень высокой.

— Значит, мы опять проиграли сражение? — осведомилась она таким тоном, словно ей все равно, проиграли мы или выиграли.

Я бросила поводья подошедшему груму и распорядилась:

— Накормите и напоите мою лошадку, а потом хорошенько почистите ее скребницей. Мне уже послезавтра отправляться обратно. — Затем я снова повернулась к Элизабет: — Нет, дорогая, мы победили. Твой муж возглавил кавалерийскую атаку, которая и сломила ряды воинов Уорика. Джон вел себя очень храбро.

Она смотрела на меня, но от охватившего ее душу горя и отчаяния серые глаза ее казались слепыми.

— Храбро? И ты думаешь, ему стоило проявлять такую храбрость? Ты думаешь, что какая-то очередная победа в очередном незначительном сражении стоила его жизни?

— Нет, — честно ответила я. — Но впереди еще немало боев, и твоему отцу и Энтони придется снова в них участвовать. Судя по всему, этому не будет конца.

Элизабет кивнула и попросила:

— Ты не могла бы сама поговорить с его матерью?

Согласившись, я шагнула через порог в теплый полумрак Гроуби-Холла, понимая, что мне досталось самое худшее поручение на свете и сейчас мне придется произнести самые страшные слова, какие одна женщина может сказать другой: сообщить матери, что ее сын мертв.

Когда я вернулась в Сент-Олбанс, то обнаружила, что город почти опустел, лавки выпотрошены пожаром или бандитами, а двери жилых домов наглухо заперты. Жители городка пребывали в ужасе от армии королевы, которая с ее разрешения грабила всех подряд; ее воины унесли с собой все сколько-нибудь ценное и уничтожили запасы продовольствия не только в самом городе, но и на десять миль вокруг него.

— Слава Богу, ты благополучно вернулась! — Ричард помогал мне спешиться в переднем дворе аббатства. — Командовать такой армией — все равно что командовать собственным противником. Монахи покинули аббатство, жители бегут из города. Кстати, лорд-мэр Лондона послал за тобой.

— За мной?

— Он желает встретиться с тобой и герцогиней Бекингемской и обсудить одну проблему: можно ли Генриху и Маргарите без опаски въезжать в Лондон.

Я удивленно смотрела на него.

— Но как же так, Ричард? Лондон просто обязан принять короля и королеву Англии!

— Вовсе нет. И, пожалуй, лондонцы их обратно не пустят, — спокойно возразил мой муж. — Они наслышаны о том, что творится в Сент-Олбансе. Лондонские купцы не позволят такой армии и близко подойти к их складам, магазинам и тем более к их дочерям; уж они изо всех сил будут протестовать. Вот так-то. Тебе нужно всего лишь попытаться решить вопрос о том, пропустят ли они короля, королеву и их ближайшее окружение в Вестминстерский дворец на условии, что те разместят свою армию где-нибудь за пределами города и полностью ее обеспечат.

— Но почему это должна решать я? Почему не управляющий делами королевы? Или, допустим, духовник короля?

Ричард с горечью усмехнулся.

— Считай, что тебе выпала великая честь. Лондонцы никому не доверяют. Никому из военачальников Маргариты, никому из советников короля. А вот тебе они доверяют! Они еще помнят, как когда-то давно ты прибыла в Лондон молоденькой хорошенькой герцогиней Бедфорд. Они помнят, как ты вела себя в Тауэре во время мятежа Джека Кейда. И как ты вела себя в Сэндвиче, когда Уорик взял нас в плен. Видимо, они думают, что тебе можно доверять. И можно организовать твою встречу с герцогиней Бекингемской. — Он обнял меня за талию и прошептал, прижавшись губами к моему уху: — Ты в силах это сделать, Жакетта? Если нет, так и скажи, и мы тут же вернемся в Графтон.

На секунду я прислонилась к нему и тихо промолвила:

— Господи, как же меня тошнит от всего этого. От этих бесконечных сражений, от этих бесконечных, бессмысленных смертей. И если честно, я сильно сомневаюсь, что ей можно доверить английский трон. Я просто не знаю, что делать. Я размышляла об этом всю дорогу до Гроуби и обратно, но так ничего и не придумала. Я не знаю, в чем теперь заключается мой долг, я не вижу нашего будущего, я не знаю даже, как нам следует поступить завтра.

Лицо Ричарда помрачнело, но он ответил:

— Мой отец служил Дому Ланкастеров, я тоже должен ему служить, по моим стопам идет и мой сын. Но тебе, я вижу, это слишком тяжело дается, любовь моя. Если ты хочешь вернуться домой, то так и надо поступить. И королеве придется с тобой расстаться! Если Лондон откажется открыть перед ней городские ворота, то в этом будет виновата только она сама.

— Неужели они действительно могут не впустить королеву в ее собственную столицу?

Ричард кивнул.

— Народ Маргариту не любит. А ее армия попросту наводит на людей ужас.

— Неужели они не назвали больше никого, кто мог бы за нее заступиться?

Он усмехнулся.

— Нет, для этого годится только одна хорошенькая герцогиня.

— Значит, мне придется это сделать, — вздохнула я, преодолевая внутреннее сопротивление. — Лондон должен принять короля и королеву Англии. Что станется со страной, если ее столица закроет ворота перед законным правителем? Мы выиграли это сражение, Маргарита — королева Англии, и она должна иметь возможность войти в Лондон.

— В таком случае не могла бы ты отправиться прямо сейчас? — сказал Ричард. — Я полагаю, Уорик уже встретился со своим дружком Эдуардом Марчем, и теперь они направляются в нашу сторону. Пока не поздно, нужно спрятать короля и королеву в лондонском Тауэре и вновь завладеть столицей. Тогда им придется либо вступать с нами в переговоры, либо опять драться. Но удержать власть в стране нам необходимо.