Начало - Ана Эм

– Слушай меня, Валери. – требую я, заглядывая в ее потерянное лицо. – Слушай мой голос. Хорошо?

Она кивает, содрогаясь всем телом. Небо разрывает гром.

– Дыши вместе со мной. Вдох.

Мы вместе делаем вдох. Точно так же, как я когда-то делала вместе с мамой.

– Выдох.

Выдыхаем.

– Вдох.

Сестра дышит вместе со мной. Ветер вокруг нас медленно стихает.

– Вот так. Молодец. – стираю ее слезы. – Все хорошо.

Она качает головой.

– Все хорошо. – повторяю я.

Ее дыхание выравнивается, и я чувствую, как эмоции отступают. Она воздвигает стену, и я перестаю чувствовать ее огонь.

Валери сглатывает, постепенно приходя в себя. В глазах появляется знакомая мне сила.

– Я не могу. – стиснув зубы, говорит она. – Не могу стать главой.

Отпустив ее лицо, беру ее руки в свои.

«Почему?» – спрашиваю по нашей связи.

Вал моргает, и с ее длинных ресниц скатывается слеза.

«Кора права, я едва могу контролировать себя»

«Но ты контролируешь. Мы будем рядом. Ты справишься»

Она качает головой и отнимает руки, поднимаясь на ноги.

– Ты не понимаешь.

Я встаю следом.

– Да? А мне кажется я все знаю о контроле. Из-за него я превратилась в овощ на несколько лет. Поверь, ты отлично справляешься.

– Хотелось бы мне стать овощем вместо тебя.

– Поговори со мной. – прошу я. – Чего именно ты боишься? Причинить вред?

Она резко отворачивается, сжимая кулаки. Значит, я права. Шесть лет назад она ушла, потому что ранила Эви. И теперь боится снова причинить боль. Боится потерять контроль.

Валери подходит к поваленному дереву и опускается на край. На мгновение прикрывает глаза, словно пытается привести мысли в порядок.

– Что? – тихо спрашиваю я. – Расскажи мне, Вал.

Ее брови сходятся на переносице. Она сопротивляется. Не желает открываться.

«Я твоя сестра. Мы семья»

Распахивает глаза и поднимает голову.

«Пожалуйста» – прошу я. – «Позволь помочь, позволь понять тебя»

Она выдыхает.

– Я никогда не хотела быть главой. – тихо признается, и я замираю на месте, затаив дыхание. – С тех самых пор, когда мой дар проявился, все вокруг только и говорили о том, кем я должна быть.

Наши глаза снова встречаются, и в моей голове вспыхивают картинки.

– Перестань плакать, Эдана. – бабушка нависает над ней. – Ты не должна проявлять слабость. Не смей плакать.

– Я больше не могу. – совсем юная Валери падает на землю в грязь, сжимая маленький клинок в руках. Все ее тело дрожит от боли в мышцах. А в глазах собираются слезы.

– Вставай, Эдана. – резко бросает бабушка.

Но она не может. У нее не хватает сил. И в следующую секунду Элоиза наносит удар палкой по ее спине. Ее руки подгибаются, и Валери падает в грязь лицом, больше не сдерживая слез.

– Поднимайся. – стальным голосом приказывает ведьма. – Ты будущее этого ковена. У тебя нет права на слабость. Поднимайся.

Дрожа всем телом, Валери встает на четвереньки. Сжимает рукоять клинка и медленно поднимается. Слезы стекают по щекам, смешиваясь с грязью, и она встает в стойку. Ей не больше шести лет.

– Используй свой дар, Эдана. – резкий голос заставляет Вал содрогнуться. И бабушка снова опускает ее голову в ледяную воду. – Вода. Воздух. Используй их.

Валери бьется руками, ногами, но все ее тело окутывает лишь вода. Они обе стоят в воде. И бабушка Элоиза продолжает крепко держать ее за волосы.

Я в ужасе обхватываю себя руками, и Валери обрывает связь.

– Родители…они…

– Не знали. – качает головой Вал. – Бабушка забрала меня в небольшое поместье на границе с людьми, сказала родителям, что мне требуется особая подготовка. Я провела там год.

Вытираю слезы со своих щек. При мысли о шестилетней Валери мое сердце сжимается. Целый год ее мучила наша бабушка, которую я считала доброй и милой. По крайней мере, такой она всегда была со мной. Почему отец ничего не сделал? Почему позволил своей матери издеваться над Вал?

Хаос вспыхивает в груди, насыщаясь злостью.

Валери невесело усмехается, опустив голову.

– Тогда я впервые возненавидела отца. – тихо говорит она. – За то, что позволил ей забрать меня.

– Зачем? Почему она делала это с тобой?

– Потому что я отказывалась использовать свой дар. Не хотела делать то, что от меня требовали. Мне просто…

Она сжимает кулаки на своих коленях.

– Мне просто хотелось играть с друзьями, хотелось рисовать. Быть как все обычные дети в Аргосе. Родители часто брали меня с собой до того, как дар проявился. Я помню, как бегала по замку королевы с детьми местной знати. Помню, как нас водили по городу, и мы ели мороженное у фонтана в центре города. А потом все изменилось.

– Я не помню этого.

– Ты была совсем маленькой. – слабо улыбается она. – Тебе было пять, когда я вернулась через год после этих тренировок. Ты бегала за мной, звала по имени. А я содрогалась каждый раз. Я возненавидела свое имя. Возненавидела всех и вся. Даже тебя. Потому что у тебя было то, что у меня отняли.

– Детство. – шепчу я, чувствуя ком у самого горла, и она кивает.

– Однажды я подслушала разговор Элоизы с родителями. Она снова хотела меня забрать, потому что дар огня до сих пор был слабее остальных. Мама была против. – на ее губах появляется грустная улыбка. – Последнее, что помню, как ворвалась в комнату. Одежда Элоизы вспыхнула. И на следующий день я выбрала себе новое имя. Я поклялась, что никогда не стану главой. Что никогда не стану тем, кем она хотела меня видеть.

В точности, как и я никогда не хотела быть эмпатом. Я ненавидела свой дар и все, что с ним связано. Но мне удалось найти лазейку, удалось применить его во благо. В случае с Валери это не сработает. Ей ненавистна сама идея стать тем, кем ей внушали быть с самого детства.

– Тот охотник. – осекаюсь, опасаясь ее реакции. – Он знал твое настоящее имя.

Ее челюсти смыкаются, и она поднимается на ноги. Несколько прядей волос вспыхивают огнем.

– Ной. Его зовут Ной. – холодным голосом сообщает она.

– Вы были близки?

Кивает.

– Насколько?

Вал зажмуривается, делая глубокий вдох. Кажется, будто следующие слова причитают ей боль.

– Я…я любила его. Думала, что любила. – ее голос дрогнул.

Вал опускает голову и отворачивается.

– Он научил меня всему, что знал сам. Сделал охотницей. Позволил стать частью их группы. Мы все стали семьей.

Последние слова больно впиваются в сердце, но я не показываю этого. Мы