Дерзкая девчонка - Джессика Стил

Гидеон позвонил только в среду вечером, когда Эйлин уже начала паниковать.

— Ну, наконец-то! — воскликнула она, не поду­мав.

— Что-то случилось?

— Правильно ли мы поступаем, заключая брак?

— Я никогда не прощу тебе, если ты обманешь мои ожидания, — натянуто произнес он, помолчав.

— Соблазненный и покинутый на пороге отдела регистрации браков, — пошутила она. Можно по­думать, что кто-то решится такое сделать! — Изви­ни, — уже серьезным тоном сказала она. — Про­сто... кажется, я нуждаюсь в ободрении.

— Пожалуйста. По отдельности мы почти не имеем шансов получить право на опекунство над Виолеттой Эйлин Лэнгфорд. Если же поженимся, наши шансы будут гораздо выше, чем у других претендентов!

— Ну, тогда вдевай гвоздику в петлицу своего пиджака, — ответила она, почувствовав себя значи­тельно лучше.

К своему удивлению, Эйлин прекрасно спала в эту ночь. Церемония была назначена на три часа. Гидеон предложил следующий план: за ней заедет шофер, утром в понедельник Гидеон сам отвезет Эйлин к ней домой, она возьмет свою машину и вечером приедет в свой новый дом, «Оуквейл».

К тому времени, когда появился шофер, Эйлин была уже твердо уверена в правильности того, что делает. А нервничала только потому, утешала она себя, что не каждый день девушки выходят замуж, и не всегда за таких мужчин, как Лэнгфорд.

Когда Эйлин вошла в зал регистрации, Гидеон встретил ее и произнес:

— Я знал, что моя невеста красива, но сегодня ты выглядишь потрясающе. — Он слегка прикос­нулся к ее губам.

Что ей оставалось? Она улыбнулась. Свидете­ли происходящего имели возможность убедиться в том, что Гидеон вел себя как самый счастливый человек на свете. Улыбаясь, он протянул Эйлин букет роз, потом вынул одну из них и вдел себе в петлицу. Эйлин засмеялась.

— Все будет хорошо, я обещаю, — шепнул он, и в этот момент ее ослепили вспышки фотокамер. Це­ремония прошла без сучка и задоринки, хотя Эйлин боялась, что начнет заикаться или потеряет голос.

После бракосочетания молодожены дали воз­можность сфотографировать себя для прессы. По­том Эйлин и человек, за которого она только что вышла замуж, сели в машину и уехали. По дороге она сняла перстень с правой руки и надела на ле­вую, рядом с обручальным кольцом, и тут замети­ла, что Гидеон проследил за ее движением.

— Теперь я должна тебе два кольца, — поспешно сказала Эйлин.

— Ты меня поражаешь! — заявил он.

— Я знаю, — сказала она, улыбнувшись.

Его взгляд был устремлен на дорогу, но по то­му, как дрогнули уголки его губ, она поняла, что он тоже готов рассмеяться.

Когда они приехали домой и приняли поздрав­ления от мистера и миссис Моррис, Гидеон спро­сил, не хочет ли она переодеться у себя и помыть руки. Они поднялись по широкой лестнице, и тут до нее дошло, что он имел в виду ее комнату. О бо­ги! Ведь миссис Моррис, его экономка, скоро пой­мет, что они не спят в одной постели.

Однако долго беспокоиться об этом Эйлин не пришлось, потому что Гидеон распахнул дверь и пропустил ее вперед.

Это была просторная спальня с огромной дву­спальной кроватью, элегантно обставленная, с пу­шистым кремовым ковром, в котором утопали но­ги, и кремовыми же занавесками.

— Тебе будет удобно здесь, но, если ты захо­чешь что-нибудь изменить, помни, что ты теперь хозяйка.

— Спасибо, Гидеон, — сказала она, думая, что это очень любезно с его стороны, но, если Джастина скоро вернется, у нее не будет времени что-то ме­нять. Да тут и не требовалось ничего переделывать.

В комнате оказалось еще две двери. В ванную комнату, догадалась она, и гардеробную. Однако она ошиблась.

— Здесь твоя ванная, — сказал Гидеон, показы­вая на одну из дверей, — а это, — он кивнул на дру­гую, — дверь в мою комнату.

— В твою комнату?! — Пораженная, она устави­лась на него, широко открыв голубые глаза. — Здесь нет замка! — заметила она.

— Не паникуй. Успокойся и послушай, — насто­ятельно попросил Гидеон.

— Ты сказал, что наш брак не будет супру...

— Тот факт, что я буду спать в соседней комна­те, не означает, что я собираюсь предъявлять свои супружеские права!

— Тогда объясни, что именно это означает! — вы­палила Эйлин. — Здесь, наверное, полдюжины спа­лен, которыми ты можешь воспользоваться, или...

— Избави Боже от оскорбленных девственниц! — взмолился Гидеон, а ей захотелось влепить ему пощечину. — Послушай, я тебе уже говорил, что надежность миссис Моррис сомнений не вызыва­ет. Что вызывает сомнения — это присутствие но­вых людей в доме.

«Новых людей»? Неужели он имел в виду ее? Не может быть. Тогда кого же?

— Няня! — напомнил он ей. — Нам же потребует­ся няня, ведь правда?

— Правда, — согласилась Эйлин, немного успо­коившись.

— Няня, которая, нравится это нам или нет, мо­жет оказаться в наше отсутствие в этой части до­ма в любое время дня.

— Ты хочешь сказать, что она может войти сю­да?

— Скорее всего, нет. Но я не могу подвергать риску мое желание получить опекунство над до­черью Кита. И не хочу, чтобы до Расселла и его жены дошли слухи о том, что молодожены спят в разных концах дома.

— Неужели ты считаешь, что Памела может опуститься настолько, что станет расспрашивать нашу няню?

— Сомневаюсь, что она стала бы делать это лично, но она может нанять любого, кто выудит полезную информацию.

— Просто невероятно!

— Речь идет о возможности получить большие деньги... Памела жаждет этого, — коротко сказал Гидеон.

Эйлин подумала о малышке. Бедная крошка! Просто невозможно оставить ее у такой женщины.

Внезапно Эйлин снова охватила паника. Ведь Гидеон может захотеть предъявить свои супруже­ские права. На самом деле он никогда (за исклю­чением нескольких поцелуев, когда возникала опасность, что за ними наблюдают) не делал ни­чего, что могло бы дать ей повод для подобного подозрения. К тому же, если бы у него было такое намерение, он мог бы точно так же войти к ней в отдельную комнату, как и в смежную.

— Кажется, я волнуюсь без повода, да? — извиня­ющимся тоном сказала она, слегка пристыженная.

— Причина твоих страхов кроется во мне, — ве­ликодушно принял он вину на себя. — Я собирался показать тебе твою комнату в прошлое воскре­сенье, но потом подумал, что это может тебя рас­строить, и решил, что, наверное, лучше повреме­нить. — Он помолчал, глядя на нее. — Ты не рас­строилась сейчас?

— Нисколько, — решительно заверила она.

— Я хотел бы попросить тебя, чтобы дверь меж­ду нашими комнатами, которая будет, естественно, закрыта ночью, — (Эйлин почувствовала обидный намек: можно подумать, что это его чести что-то угрожает!), — была открыта днем. Поскольку ты будешь уходить позже меня, пожалуйста, открывай ее и оставляй так на весь день.