Риск вслепую - Люси Гордон

С момента своего появления она была в центре внимания. Ее красота и веселый нрав притягивали к ней людей. Стоя поодаль, Франческо испытывал чувство гордости. Он обнаружил, что родные смотрят на него с завистью, как на человека, который только что выиграл ценный приз.

Вот только они вряд ли догадываются, что сам он далеко не подарок!

По просьбе матери ему пришлось напрячь извилины и вспомнить, какие блюда больше всего любит Селия. Сейчас стол ломился от них, и было нетрудно догадаться, что в этом доме Селию приняли как почетную гостью. Очевидно, она это осознавала и наслаждалась таким вниманием. Она попробовала каждое из блюд, не скупясь на похвалы.

А хозяева в свой черед восхищались ее успехами в итальянском и учили ее неаполитанскому диалекту.

– Все лучшие слова рождаются в Неаполе, – сказал ей Примо. – Взять, к примеру, sfizio. Такое слово могло появиться только в Неаполе.

– Но я думала, оно употребляется по всей Италии, – удивилась Селия. – Это одно из моих любимых слов.

– Тогда тебе, наверное, известно, что оно означает, – ухмыльнулся Примо.

– Это удовольствие, которое ты получаешь, делая что-то для красоты или в безумном порыве, но не ради пользы, – вдохновенно произнесла Селия.

Франческо видел, как его родные обменялись довольными взглядами. Среди них Селия казалась своей.

– Оно не совсем итальянское, – пояснил Карло. – Это неаполитанское слово, которое остальная часть страны позаимствовала за неимением своего, обозначающего это понятие. Нужно быть одним из неаполитанцев, чтобы это понять.

– Должно быть, Франческо хорошо тебя учил, раз ты знаешь, что такое sfizio, – сказал Примо.

Все посмотрели на Франческо с одобрением, и ему стало неловко. Не он научил ее этому слову. Он даже не знал, что оно ей известно. Должно быть, она скрывала от него свое «открытие». Ведь именно ее любви к sfizio он боялся больше всего. Именно она побудила ее нырнуть с аквалангом. Именно она побудила ее выбросить его из своей жизни.

Но Селия неожиданно пришла ему на помощь.

– Мне кажется, оно нашло свое место и в английском языке, – заметила она. – Возьмем английское слово fizzy. Оно означает «бурлящий, кипящий, искрящийся» Если ты sfizio, возможно, у тебя внутри все бурлит. – Взяв свой бокал, она подняла его. – Все хорошие слова зарождаются в Неаполе.

– Si, – ответили хором остальные.

– Давайте выпьем за то, чтобы мы всегда были sfizio. Жизнь дает нам столько прекрасных возможностей для совершения безрассудных поступков.

Все подняли бокалы и присоединились к тосту. Франческо тоже, скрыв свое смущение.

Когда ужин закончился, они прошли в комнату, ведущую на террасу. Сквозь открытые окна в помещение проникала вечерняя прохлада.

Селия сидела на диване, и казалось, все выстроились в очередь, чтобы поговорить с ней. Кроме Ангелики и хозяина дома, который снова увлек ее подальше от Селии. Через некоторое время из сада донесся визгливый смех Ангелики. Вскоре Тони присоединился к остальным. Он выглядел сконфуженным.

– Сколько вина она выпила? – спросила его Хоуп.

– Это был единственный способ выполнить твою просьбу и чем-то ее занять, – оправдывался Тони.

– Я велела тебе флиртовать с ней, а не спаивать ее. – На лице Хоуп появилась ностальгическая улыбка. – Тебе не всегда было нужно вино, чтобы вскружить голову женщине.

– То был другой случай, carissima, – ответил он. – То была ты.

Остальные с улыбкой наблюдали за супругами, которые сохранили нежные чувства друг к другу по прошествии тридцати пяти лет совместной жизни. Но скоро эта идиллия была нарушена.

– Сюда идет тетя Ангелика, – вполголоса произнес Франческо.

Ситуация требовала решительных действий. Карло среагировал быстрее всех. Он бросился к стереосистеме, и в следующее мгновение помещение наполнилось музыкой.

– Давайте танцевать, – сказал он, обняв за талию свою жену Деллу.

– А со мной никто не хочет потанцевать? – спросила Селия.

– Я хочу, – ответил Франческо, помогая ей подняться. – Пока меня никто не опередил.

– Что здесь происходит? – с улыбкой спросила Селия, когда они медленно задвигались в такт музыке.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Франческо.

– В саду кто-то так пронзительно завизжал, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки.

– Это тетя Ангелика. Она немного не в себе, потому что папа напоил ее вином.

– Это Хоуп велела ему?

– Нет. Думаю, у него просто кончились идеи в плане флирта. Его никто не интересует, кроме мамы, поэтому ему трудно флиртовать с другой женщиной.

– Должно быть, она очень в нем уверена.

– Полностью. Не думаю, что он вообще знает о существовании других женщин.

– Как очаровательно!

– Да, это замечательно, когда люди так преданы друг другу в их возрасте. Скоро они будут отмечать тридцать пять лет совместной жизни.

– Позволь мне кое о чем тебя спросить. Ты ведь не сын Тони, правда?

– Нет. Я родился до того, как они с мамой встретились.

– Значит, твой отец не был ее первым мужем?

– Ну, здесь все несколько запутано. Держись крепче, потому что я сейчас прибавлю темп. Сюда идет тетя Ангелика.

Резко повернувшись, он повел ее в танце в другую часть комнаты. Селия прильнула к нему.

– Теперь мы в безопасности? – поддразнила его она.

– Думаю, да.

На самом деле было не совсем так. Он всего лишь поменял одну опасность на другую, и напрасно. Решимость держаться отчужденно таяла с каждой секундой по мере того, как он касался ее тела, вдыхал волнующий аромат.

На него нахлынули воспоминания о ночах полных любви, нежности и страсти. Даже шелковое платье Селии не могло защитить его от этих прекрасных и в то же время мучительных воспоминаний.

– Я выгляжу достойной тебя? – вдруг спросила она. – Я очень старалась.

– Ты великолепно выглядишь, но…

– Но? – Она почувствовала, как он напрягся.

– У тебя есть что-нибудь под этим платьем?

– Конечно, нет. У него облегающий покрой, и я не хотела, чтобы проступали швы.

Франческо судорожно вздохнул.

– Я и забыл, что ты ужасная кокетка.

– На самом деле ты не хотел называть меня кокеткой. Ты имел в виду что-то совсем другое.

– Что бы я там ни имел в виду, ты сводишь меня сума.

– Разумеется. Это одно из величайших удовольствий в жизни. Ты же не думал, что я от него откажусь, не так ли?